Ципора морщится. Все думают, что они и есть представители Бога, хотя на самом деле она единственная, кто действительно избран. Ее посещает новая мысль, и она невыносима, – а что, если после ее отказа Бог нашел вместо нее другую пророчицу?
Кто та избранная, что украла у меня должность? – задается она вопросом, разглядывая пассажиров. Накрашенная деловая дама? У нее нет времени на предсказания. Девушка-эфиопка? Слишком красивая, никто не станет слушать, что она говорит. Вязальщица? Слишком молода и слишком беременна. Может быть, Бог разочаровался во мне и во всем женском роде и снова выбрал пророка-мужчину? Солдат? Спит как труп. Русский? Араб? Эритреец?
Все они вдруг кажутся ей более подходящими, чем она, – смелее, харизматичнее, яростнее. Ципора просит у небес какого-нибудь знака. Муха ударяется о стекло рядом с ней. Солнце прячется за облаком. Солдат напротив меняет позу и продолжает спать, беспечно прислонив винтовку к стенке.
Ладно, ворчит Ципора, не хочешь – не надо. Я продолжу жить своей серой жизнью, только убери из ушей эту тишину, она хуже проказы.
Тут же раздается ужасный скрежет. Локомотив резко тормозит. Бизнес-леди зажимает уши ладонями, солдат вскакивает, хватается за оружие, беременная чуть не вонзает себе в глаз спицу, кто-то пытается укрыться под узким столиком, другие, наоборот, прижимаются к окнам. Когда поезд полностью останавливается, начинается хаос. Все говорят, кричат, спрашивают, ругаются, строят предположения: кто-то прыгнул под колеса, это акция протеста железнодорожников, это теракт.
Араб намерен выбраться из вагона, чтобы выяснить, что происходит.
Солдат поднимает винтовку:
– Эй, Мухаммед, ты никуда не пойдешь.
Араб смотрит на него в упор:
– Меня зовут не Мухаммед, и не смей наставлять на меня оружие!
Религиозный мужчина из Меа Шеарим говорит солдату:
– Он тебя морочит, не будь бабой.
Солдат поворачивает винтовку в его сторону:
– Заткнись, тебя не спрашивают.
Хасид выхватывает из кармана пистолет и говорит:
– Эй ты, умник, успокойся, ты целишься не в того человека.
В другом конце вагона эритреец пытается открыть дверь. Два ствола поворачиваются в его сторону.
Бизнес-леди кричит в трубку:
– Не вздумай приводить инвестора в офис, пока меня нет!
Русский со страшной силой бьет по стеклу. Оно даже не трескается.
Мальчик с изумлением смотрит на разлетевшиеся по полу чипсы.
Араб хватается за аварийный топорик, но солдат замечает это. И хасид тоже.
Эритреец вспоминает другую войну в другой стране и начинает задыхаться, бормотать, потеть и бегать по вагону, вращая зрачками.
Беременная выставляет перед собой спицы и пронзительно кричит:
– Не подпускайте его ко мне!
Все как один натягивают на себя шкуры стереотипов и скалят зубы, но за секунду до того, как вагон превращается в кровавую баню, Ципора забирается на сиденье, прямо в туфлях на изношенную обивку, и яростно вопит:
– Что, черт возьми, у вас за проблема?! Поезд застрял на две минуты, и вы на глазах превращаетесь в зверей! Да вы заслужили чуму, войну, землетрясение и потоп одновременно. Мир вот-вот полетит в тартарары, а вы все ковыряетесь в какашках!
– Успокойте ее кто-нибудь! – шипит один из мужчин.
– Заткнись, идиот. Я могла бы быть твоей бабушкой. Постыдился бы. Все постыдитесь! Дамы и господа, история все помнит. Так вот, она запомнит и то, как вы разрушили этот райский уголок, потому что каждый выпуск новостей в мире начинается с этого захолустья на Ближнем Востоке и стаи мелких вшей, сосущих из него кровь. Нация-стартап, пример для подражания, избранный народ… В жопу! Вы как укушенные инвестируете в генетические разработки и здоровое тело… а с душой что, с сердцем?! Вы думаете, вы хозяева мира, так вот, у меня есть для вас новость: вы – нет! Вы забыли своих родителей, детей, соседей. Вам дали два глаза, два, а не один, и вы нихрена ими не видите.
Она переходит на свистящий шепот, устремив взгляд куда-то далеко-далеко.
Ципора провидит.
И будет день, когда с неба спустится летучая мышь с царской короной на голове.
А после грянет война и землю зальет кровь.
И оставит Господь народ Свой, и великий шум наполнит уши тишиной.
Все вы останетесь одни, одни, одни, одни…
Одному Богу известно, сколько раз она повторила бы “одни”, но поезд неожиданно трогается и стряхивает Ципору с ее постамента.
Стукнувшись головой о подлокотник, Ципора падает на пол вагона.
– Ты в порядке? – тихо спрашивает солдат.
– Слава Богу, дышит, – сообщает хасид.
– Не стоило так гневаться, мадам, – говорит русский.
– В вашем возрасте это опасно для сердца, – добавляет араб.
Все вместе они помогают Ципоре подняться. Вязальщица заботливо поправляет ей платье. За окном проносятся здания, облицованные иерусалимским камнем.
– Где моя сумка?
– Сумка тут, – сообщает вязальщица.
– Дай сюда! – Ципора роется в сумке.
– Она что, думает, что я у нее что-то украла? – обижается женщина.