– Куда это? – встрепенулся охранник.
– Куда надо! – рявкнул Зарянкин басом. – Контора закрывается! Так что советую другую работу искать.
Выскочивший на шум заведующий отделением только махнул рукой.
– Можете ее пока у себя подержать дня два-три? – шепотом спросила Ксения у Розалии, пока Зарянкин укладывал в багажник чемоданы.
– Раз надо… – та пожала плечами.
– Куда мы едем? – встрепенулась Алена в машине и завертела головой. – Мне в центр, к Смольному…
– Вот что, дорогая, домой сейчас тебе нельзя! – сказала Ксения, не отрывая взгляда от дороги.
– Как это?
– Алена, – поддержала ее Розалия Степановна, – ты уж извини, но в зеркало на себя давно смотрела? Видно, что давно. Вот явишься ты в таком виде к свекрови – бледная как смерть, без косметики, волосы все свалялись, да еще соображаешь плохо.
– И что она сделает? – продолжала Ксения. – Да сдаст тебя обратно! Или другую клинику найдет!
– А вот как приведешь себя в порядок, появится уверенность в себе – так и отобьешься от свекрови, по-другому с ней говорить станешь! – снова вступила в разговор Розалия Степановна. – А я мастеров на дом вызову, каких нужно!
Так они вдвоем уговаривали Алену до самого дома в Шувалове, а когда она увидела себя в большом зеркале в холле, то только охнула.
В гостиной на каминной полке стояла фотография: Степан в обнимку с эффектной брюнеткой. Она улыбалась и льнула к нему, а Степан выглядел совершенно поглупевшим от счастья.
– Ну как тебе Сонечка, интересная, да? – спросила Розалия.
«Даже слишком для такого скромного музейного работника, – подумала Ксения, – и что она в нем нашла?»
Она тут же подумала, что в ней говорит обычная женская ревность, хотя Степан этот сто лет был ей не нужен, и перевела разговор на Алену.
– Но ты мне расскажешь, в чем с ней дело? – спросила Розалия Степановна, провожая Ксению.
– Послезавтра приеду утром и все расскажу! – Ксения прикинула, что завтра в полночь на ритуале должно все решиться.
