Поднявшись по мраморной лестнице, Креол и Шамшуддин оказались в длинном кольцевом коридоре. Полы покрыты толстым слоем штука [6], стены облицованы глиняной обмазкой, побелены и покрыты цветной росписью. Геометрические узоры, строки из священных текстов, изображения растений, животных и людей… Скромному жилищу Халая Джи Беш и не снилось великолепие этого дворца. Множество масляных светильников заливает коридор ярким светом, вдоль стен стоят постаменты, удерживающие дорогие статуи и вазы. Вся утварь — золотая и серебряная, не видно ни следа презренной меди или керамики.
Шамшуддин шагал неторопливо, с любопытством оглядываясь по сторонам. Он еще никогда не был во дворце архимага. Дважды по дороге попались рабы — при виде Креола они сразу замирали неподвижными статуями, не смея отвлекать господина.
— Эта дверь ведет в умывальную, — рассеянно комментировал Креол по ходу движения. — Здесь комната свитков. Здесь лаборатория. Здесь мастерская. Здесь комната ритуалов. Здесь дедушкины покои. Здесь гостевые комнаты.
— А это кто? — спросил Шамшуддин, указывая на портрет седовласого старца с густыми бровями.
— А это дедушка Алкеалол.
Шамшуддин задумчиво прищурился, переводя взгляд с портрета на Креола. С первого взгляда видно, что эти двое — близкая родня. Раскрась Креолу волосы сединой, добавь бровям гущины, осветли немного кожу, усыпь ее морщинами — и будет точная копия архимага Алкеалола. Судя по портрету, ни бороды, ни усов почтенный старец не носит.
— Да, дедушка не любит волос на лице, — подтвердил Креол, когда Шамшуддин об этом спросил. — Уж не знаю почему, но подбородок он всегда бреет.
Ученики мага остановились у большой двустворчатой двери, сплошь усеянной самоцветами. Шамшуддин замялся, невольно отступая побратиму за спину. Он еще ни разу не встречался с живым архимагом.
Креол же без колебаний толкнул дверь и вошел в просторную комнату. В лицо ему ударил порыв ветра — за окном стоит полуденная жара, но здесь царит прохлада и даже дует ветер. Этим необычность помещения не ограничивается — пол покрыт толстым слоем земли, а по стенам стекают потоки воды кристальной прозрачности.
Шамшуддин нерешительно вошел следом, с любопытством оглядываясь по сторонам. Судя по всему, эта комната служит Креолу-старшему и спальней, и рабочим помещением. Слева каменное возвышение с расстеленной циновкой, в углу пристроился человеческий скелет, а на стенах висят глиняные таблички, различные артефакты и черепа животных. В дальнем конце, у окна, забранного решеткой, стоит стол с расстеленным пергаментом.
А за столом сидит мужчина лет пятидесяти. Борода завита в мелкие кудряшки, длинные волосы заплетены в косы, брови и ресницы вычернены. Именно так должен выглядеть образцовый шумерский подданный.
— Папа! — шагнул вперед Креол.
Креол-старший неохотно поднял глаза от пергамента. Похоже, он только теперь заметил, что у него посетители.
— Кто бы ты ни был — выйди, войди снова и поздоровайся, как положено, — сухо произнес архимаг, не прекращая писать.
Креол плотно сжал губы и на секунду замер неподвижно. Потом он резко повернулся и вышел из комнаты. Шамшуддин поспешил следом.
Постояв за дверью с полминуты, Креол постучался и, дождавшись разрешения, вошел вновь. На сей раз — медленно и чинно, наклонив голову так, что подбородок коснулся груди.
— Мир тебе, отец, — отчеканил Креол, не поднимая глаз. — Я вернулся домой.
Креол-старший смерил его долгим взглядом. В светло-серых глазах отразилось явное сомнение. Архимаг пожевал губами и спросил:
— А кто ты вообще такой?
— Я… я твой сын, Креол! — возмущенно выпалил юноша. — Ты что, опять про меня забыл, маскимов старик?!
— У меня есть сын? — недоверчиво переспросил Креол-старший.
— Конечно! И это я!
— Да, припоминаю, у меня был сын… или дочь?., нет, все-таки сын, точно. Но ты не он. Кто ты такой, наглый самозванец?
— Да это же я, Креол!
— Нет, Креол — это я. Ты мог бы выдумать ложь и поубедительнее.
— И я тоже Креол! Мы оба Креолы! Ты мой отец, я твой сын!
— Ты просто лжец. Мой сын был гораздо ниже ростом и уже в плечах. Я отлично его помню.
— Папа, меня не было три года. Я вырос.
— Да?… Правда, что ли?… И сколько же тебе сейчас лет?
— Восемнадцать.
Архимаг поднялся из-за стола и внимательно осмотрел сына со всех сторон. Лоб Креола-старшего пошел морщинами, в глазах понемногу забрезжило узнавание.
А Креол-младший едва удерживался, чтобы не топнуть со всей силы ногой. Он всегда знал, что безразличен отцу, но раньше не понимал, до какой степени. Они не виделись всего три года — а родитель начисто забыл о самом его существовании!
— Хорошо, я согласен признать в тебе своего сына, — все еще с толикой сомнения произнес Креол-старший. — Но, как я припоминаю, ты должен сейчас находиться в городе Симурруме, постигать премудрости Искусства у… у…
— У магистра Халая Джи Беш.
— Вполне возможно. Мне нет дела до его имени. В любом случае, ты должен сейчас находиться там. Зачем ты явился сюда? У тебя должна быть по-настоящему веская причина, если ты посчитал возможным отвлечь меня от работы.
