На следующий день мертвый раб Асаггак вновь нес по темному подземелью каменную кадушку, до краев заполненную вонючей жижей. Он равнодушно открыл дверь, глядя пустыми глазами прямо перед собой, и начал разливать помои по чашкам. Отмерив две небольшие порции, зомби поставил остальное в центре и удалился.
— Чрево Тиамат!.. — ругнулся Креол, глядя на то, что налили ему. — Я все-таки надеялся, что Халай пришлет нам каши… хоть бы капельку дал, старый скряга…
— Да, пахнет отвратно… — грустно согласился Шамшуддин. — Ну что ж, в большом нарыве и гноя много…
— Чем вы недовольны, человеческие детеныши? — язвительно спросил демон-гала. — Угощайтесь, угощайтесь — я этим питаюсь уже три месяца…
Они трое по-прежнему находились в том же подземелье, что и вчера. Грязные, оборванные, сплошь в синяках и ссадинах — правда, самые серьезные раны Халай Джи Беш все же исцелил. А после этого он, решив преподать своим ученикам хороший урок, приковал их рядом с тем, кого они так неосмотрительно освободили. Конечно, позаботившись, чтобы никто из троих не мог дотянуться друг до друга…
— Халай — старый вонючий ишак… — пробурчал Креол, не решаясь вкусить «кушанье».
— Ну, он нам все-таки жизнь спас… — пожал плечами Шамшуддин.
— Нужны вы ему… — фыркнул демон. — Думаете, это он вас спасать торопился? Как бы не так! Почувствовал, что я освободился, вот и ринулся сломя голову… тьфу, надо было сразу удирать, так нет ведь, живота своего послушался…
— Как думаешь, долго мы еще здесь пробудем? — вздохнул Шамшуддин, не слушая жалоб демона.
— Надеюсь, не очень, — отодвинул свою чашку Креол. — Если мне все-таки придется жрать эту бурду, я дам нерушимую клятву убить Халая!
— Вас все-таки когда-нибудь отпустят… — хмуро посмотрел на него демон. — А мне тут сидеть, пока не сдохнет старый колдун… Кстати, когда выйдете на свободу, пришлете мне кружечку пива, а?..
— Скорее бык даст тебе молока, — плюнул в его сторону Креол. — Очень уж ты здорово благодаришь за помощь…
Шамшуддин, не выдержав сосущего чувства в животе, все-таки сделал глоток из своей чаши… и тут же изблевал все обратно. Даже в этой непроглядной тьме было видно, как позеленело его лицо.
— Ф-фух!.. — простонал он, растягиваясь на холодном полу. — Умирать с голоду буду, а это не проглочу… Эй, Креол, послушай-ка!
— Чего тебе? — огрызнулся Креол, безуспешно пытающийся открыть замок осколком обсидиана.
— У нас кровь смешалась — вон там, на полу. Это что значит — мы теперь вроде как кровные братья?
Креол посмотрел на темные пятна и безразлично пожал плечами.
— Формально — да, — кивнул он. — Ну и что с того?
— Здорово! — обрадовался Шамшуддин. — Я всегда хотел завести побратима!
— Да, вот уж радость-то… — скривился Креол.
— А можно тогда называть тебя братом?
— Ладно, называй, если хочешь… — неохотно согласился Креол, поразмыслив пару секунд. — Но учти — я старший!
— Конечно, брат, как скажешь, — покладисто ухмыльнулся Шамшуддин.
— Эй, минуточку! — подал голос демон. — Моя кровь там тоже есть — значит, теперь я вам тоже кровный брат⁈ Нет уж, человеческие детеныши, я с вами брататься не собираюсь!
— Ну тогда побратайся с этими помоями! — швырнул в него чашкой Креол.
Демон облизнул испачканную морду, ядовито улыбнулся и приподнял каменную кадушку. В ней все еще оставалось больше половины…
Утро. Раннее утро. Ласковые солнечные лучи щекочут глаза даже сквозь веки. С внутреннего дворика слышны журчание фонтана и детский смех.
Креол сладко зевнул, раскидывая руки в стороны. Вставать неохота. Еще слишком рано. Сегодня первый день месяца кин-Инанна. Это самый жаркий месяц в году — день тянется долго-долго, а ночь, наоборот, донельзя короткая. В такой зной лениво даже шевелиться — хочется лежать на теплой крыше и ничего не делать.
Вчера они с Шамшуддином засиделись допоздна. Старый ублюдок Халай впервые за три месяца сжалился над учениками — позволил отдыхать целых полдня. В питейном доме госпожи Нганду была опрокинута не одна кружка ячменного пива.
Правда, денег после той попойки не осталось совсем. Да их и было-то негусто — в карманах Креола и Шамшуддина редко встречаются даже медные сикли. Хотя оба из зажиточных семей.
Дед Шамшуддина — один из крупнейших землевладельцев Симуррума, а отец Креола — архимаг, один из богатейших аристократов Ура. Но до молодых наследников нет дела ни тому, ни другому. Старый Липит-Даган от души ненавидит незаконнорожденного внука, из-за которого его дочь лишилась честного имени. А Креол-старший вспоминает о существовании сына только когда тот появляется перед глазами.
По счастью, маг — это очень уважаемая профессия. Даже если он только-только вступил в ученичество. Благоразумная госпожа Нганду никогда не отказывается ссудить двум ученикам кувшинчик-другой пива или хотя бы ячменной сикеры. В долг, все в долг. Когда Креол и Шамшуддин вырастут и оперятся, они уж верно не позабудут оказанных благодеяний.
