— То же, что и у всех. Мясо, рыба, зерно, овощи. И несколько горшков первосортной глины.
— Глины?.. — заинтересовался Аханид.
— Да, глины. Я собираюсь сделать еще одного голема.
— А эта глина никак не связана с тем мертвым купцом?
— Ты прав, лугаль, именно Тамир мне ее и привез. Я еще в прошлом году заказал у него самую лучшую глину во всем Шумере.
— Для чего именно такую?
— Я не хочу, чтобы мой голем получился так себе големом, понимаешь? Я хочу сотворить настоящий шедевр.
— Понятно, — только и сказал Аханид.
Но он выдавил на своей мысленной табличке несколько клинышков. Голем — глина — купец — убийство. Первые четыре звена в цепи, которую Аханид наденет на пока неизвестного убийцу.
— А мы можем взглянуть на твоего голема? — спросил лугаль.
— Сможете, когда я его сделаю, — пожал плечами некромант. — Пока что это просто горшки с глиной.
— Я имею в виду не этого, а того, что уже готовый. Ты ведь говорил, что у тебя есть еще один.
— Да, конечно. Пойдемте, я вам его покажу.
— Не нужно утруждаться — мы сами сходим и посмотрим. А тебя, абгаль Лигнид, я попрошу остаться здесь.
Некромант развел руками. Выглядело это так, словно он ни в чем не виноват.
Может, так оно и было.
Лугаль оставил с хозяином дома двоих стражников. Еще двоих поставил на воротах — никого не впускать и никого не выпускать. А последних двоих взял с собой.
Если бы Аханид спросил мнения Креола, тот сказал бы, что глупо думать, будто два обыкновенных воина-человека смогут справиться с мастером Гильдии. Некромант — это не боевой маг, но пару стражников он все равно одолеет одной рукой.
Вот всю шестерку во главе с лугалем… наверное, тоже одолеет. Но здесь ему придется потруднее. Лугаль Аханид — первоклассный боец, в этом Креол имел возможность убедиться во время стычки с белым зомби. Всемером стражники сумеют занять Лигнида, а тем временем их маг-консультант жахнет чем-нибудь убойным.
Эти мысли вихрем пронеслись в голове Креола, но так там и остались. Пусть Аханид делает свою работу, а Креол будет делать свою. Гончар не учит пекаря месить тесто, а пекарь не учит гончара месить глину.
И это правильно.
Как и прекрасный Шахшанор, поместье Лигнида — родовое, до нынешнего хозяина принадлежавшее многочисленным предкам. Правда, в отличие от предков Креола, они не были магами — просто богатыми аристократами. Вокруг поместья раскинулись ржаные и ячменные поля, на холме огромное овечье пастбище, в оросительных каналах журчит речная вода, тут и там виднеются тростниковые хижины рабов, амбар ломится от зерна, а погреба завалены мясными тушами.
Даже если Лигнид однажды утратит магическую силу, на его образе жизни это не скажется.
— Големная мастерская должна быть в западном крыле, — хмуро сообщил Креол, шагая по коридору.
— Меня на самом деле интересуют не големы, — ответил Аханид. — На голема я тоже взгляну, но меня больше интересует… сам пока не знаю. Узнаю, когда увижу.
Пройдя несколько шагов, лугаль спросил:
— А почему ты решил, что големная мастерская в западном крыле?
— Там проходит оросительный канал.
— И что?
— Рядом с ним выстроен горн.
— И что?
— Лигнид предпочитает глиняных големов. А глиняных големов обжигают в горне.
— В самом деле? А какого они обычно размера?
— Любого. Зависит от того, для какой цели его делают. Голем может быть ростом с палец, а может — с башню.
— Должно быть, нелегко запихнуть такую крупную штуку в горн… — задумался Аханид.
— Их обжигают, когда они еще маленькие.
— Что ты имеешь в виду?
— У глиняных големов есть одно преимущество… и одновременно недостаток, — неохотно начал объяснять Креол. — В отличие от каменных и металлических, глиняные способны расти. Обычно их делают совсем маленькими — ростом с младенца. Но потом они начинают увеличиваться.
— И как быстро они растут?
— По-разному. Зависит от количества вложенных чар.
— А сколько времени они растут?
— То же самое. Зависит от количества вложенных чар. Хотя их редко выращивают слишком крупными.
— Почему?
— В глине иногда зарождается духовный суррогат. Чем больше голем, тем проще ему зародиться. А голем с таким суррогатом умственно становится подобен человеку.
— Это плохо?
— Конечно. Ведь он, как и люди, рождается с чистым разумом. Представь себе грудного младенца десяти локтей ростом, неуязвимого для стрел и копий и сильного, как три боевых слона. Думаешь, хорошо будет?
— Хм… — задумался Аханид. — Кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду.
— У тебя есть дети?
— Четверо, скоро родится пятый. Моей младшей недавно исполнилось два года — и один Таммуз знает, сколько бедствий претерпевает от нее мой дом. Страшно представить, что бы она могла вытворить, будь у нее мощь голема.
— Боги вообще очень мудро поступили, повелев всем живым существам рождаться маленькими, слабыми и беззащитными. Этим они избавили нас от множества проблем.
