Люди в Кутийских горах встречались редко. За три дня Креол с Лугальбандой лишь раз видели человека, такого же странника, как они сами. Тот шел пешком, в стоптанных сандалиях, и очень обрадовался, получив в дар часть баранины. Когда царевич спросил его о алмазном ущелье — только скривился, поведав, что ущелье вроде как и есть, но что-то оттуда достать лучше даже и не надеяться.
Места становились все глуше и пустынней, и только в небе порой кружили горные орлы. Дышать стало труднее, воздуха при вдохе как будто приходило меньше. Все сильнее и холодало, приближались горные снега. Но Креол невозмутимо смотрел вперед, иногда сверяясь с клочком папируса.
Когда до цели оставалось почти ничего, Лугальбанда в изумлении натянул поводья. Горную тропу прерывала широкая трещина, но через нее перекинулся мост. И не просто какое-нибудь бревно, а добротный каменный мост, с перилами и башенками. Старинный, но на диво прочный и красивый.
Креол спешился и взял онагров под уздцы. Подойдя к самому мосту, он трижды громко топнул и то же самое велел сделать царевичу.
— Это мост дэвов, — пояснил он. — Они живут в горах Белых Снегов, но встречаются и в Кутийских. Трижды ударив ногой, ты выказываешь дэву-строителю уважение, и тогда через его мост можно пройти.
— А если этого не сделать? — спросил Лугальбанда, высматривая дэвов.
— Дэв считает себя вправе напасть на тебя и сожрать.
Самого дэва Лугальбанда так и не увидел. Возможно, их тут и нет давно, а придворный маг просто не захотел без нужды рисковать. Царевич уже понял, что при всем своем могуществе тот осторожен и не любит ввязываться в битвы, если можно обойтись без этого.
Креол тем временем пристально следил за каждым шагом Лугальбанды. Если царственный отрок сверзится в пропасть, то может повредить мозг даже с Личной Защитой. И тогда Креол не сможет его воскресить. И тогда придется объяснять императору, что Креол угробил его наследника.
И в то же время нельзя оберегать царевича слишком сильно. Если тот заметит, то оскорбится. А он все-таки будущий император.
— Вот оно, алмазное ущелье, — сказал Креол, прикладывая к глазу кулак. — Когда-то в этих краях Мардук сражался со змеедемоном Балой, одним из князей Тиамат. Он выпустил стрелу-молнию из своего лука-радуги, и Бала окаменел, превратившись в огромную скалу. А когда он рухнул на землю, то рассыпался на мелкие кусочки — алмазы. С тех пор уже в этом виде он вредит людям, принося несчастья и страдания.
Лугальбанда жадно слушал и еще жаднее смотрел. Внизу простиралась укромная долина — отрезанная от мира, отсеченная крутыми утесами. Там блестела вода, зеленела трава, тут и там в камни вцепились кривые деревца.
Но не на это смотрел царевич. Он выглядывал другой блеск.
Алмазные россыпи. Они и в самом деле выступали на поверхность. В разломах скал, на дне ущелья. Кое-где сверкали на солнце так, что видно издали.
Оставалась одна проблема — к ним было невозможно спуститься.
Лугальбанда стал расхаживать туда и сюда по крутой тропке. Та обрывалась у края пропасти. Тут явно когда-то случилось землетрясение, одна из гор раскололась, образовав этот провал и вывалив на обозрение богатства подземных богов.
Но только на обозрение. Спуститься по этой круче не сможет и горный козел. Царевич взял из колесницы веревку, и это хорошая веревка, длинная и прочная… но ее не хватит и на четверть спуска. Примерившись в одном месте, примерившись в другом, он уселся на самый край, без боязни спустив ноги в бездну, и крепко задумался.
Креол его не отвлекал. Он творил еду. Расчерчивал круги, писал в них названия блюд на с’мшите и размышлял, хочется ли ему больше козлятины или баранины. И чем лучше ее запить — ячменным пивом или вином из фиников?
Это занимало мага куда сильнее, чем волнение царевича.
— Я придумал! — наконец воскликнул тот. — Орлы!.. ты говорил, что здесь живут гигантские орлы!..
— Да, вон они, — махнул рукой Креол.
На скалистом уступе и правда было гнездо, в котором сидела на яйцах орлица. Лугальбанда прищурился, глядя на нее против солнца, и разочарованно молвил:
— Не такие уж они и гигантские. Просто крупные.
— Ничем тебе не угодишь, — фыркнул Креол. — Про муравьев то же самое скажешь.
— Это обычный орел!
— Обычные в полтора раза мельче. Это гигантские.
— В полтора раза — это просто крупные. А гигантские должны быть со слона!
— Кто тебе сказал эту чушь?
— Папа.
— А, ну я имел в виду… император, конечно, мудр… в своем величии. Но он немного преувеличил. Или имел в виду птицу Рух. Вот она, да, большая. Может унести в когтях не ягненка, как орел, а слона или каркаданна.
— А где водится птица Рух? — заинтересовался царевич.
— Не уверен, — честно признался Креол. — То ли в Хараппе, то ли в Мохенджо-Даро, то ли на островах к югу от Офира и Куша.
— Но не здесь?
— Не здесь. Здесь — гигантские орлы… и алмазы. Они тебе нужны или мы зря поднимались в такую высь? Онагры есть хотят.
