Безотчетно взял он узелок. И словно сковало его — ни слова не молвил и проводить не бросился.
Смотрел на узелочек. А когда опомнился, не было Сухви. Видно, в овраг спустилась. А может, и не была здесь. Он прижался лицом к этому белому узелку и засмеялся, теперь от счастья. Сел и развязал узелок, ел что-то, не чувствуя вкуса.
Как пройдешь околицу, в глаза бросается пятистенный, высокий, крытый железом дом, выкрашенный в кроваво-красный цвет. На улицу выходит парадное крыльцо на двух резных — словно огромные веретена — столбах. Ворота новые, гвозди заколочены не просто, а на ромбообразные латунные пластинки и блестят как золотые. За домом расположены надворные постройки: амбар из толстых сосновых бревен, покрытый новой тесовой крышей, за ним — конюшня, хлев, погребица. Между конюшней и погребицей виднеется свежая куча земли: вырыли новый погреб. На сеновале сушится пахучее свежее сено.
Время уже перевалило за полдень. Ворота то и дело открывались, из стада возвращался скот. Вот, боязливо оглядываясь, пробежали голов пятнадцать овец, прошла крупная, как лось, тучная корова. Об столб сарая чесался, мыча от удовольствия, бурый бычок, — видно, рога прорезались.
В дровянике гоготали гуси, голосистый петух прокричал беспокойно и отрывисто, и несколько кур капризно закудахтали.
Во двор ввалились трое: хозяин Матвей Капитонович, председатель колхоза Сергей Семенович Шихранов — высокий, тучный, со странной привычкой при разговоре тереть ладонью живот и часто позевывать. И Еким Трофимович — ветсанитар, щупленький, ниже других ростом, близорукий. Он держал Шихранова под руку, усердно приглашал в дом, словно хозяин.
— Сергей Семеныч, давай понаслаждаемся… Правду сказать, кум Матви умеет жить, от него и нам надо поучиться. — Он погладил Матви по плечу. — Товарищ Шихранов, колхозное хозяйство вести тоже надо учиться у Матвея Капитоныча.
Из избы важно выплыла Елвен.
— Я-то не умею, — она, моя жена, управляет. С ней живу, как ребенок в подоле.
— Ой господи, да у нас такие гости, — всплеснула руками Елвен. — Давненько вы у нас не были! Матви, приглашай же… Вот беда — недогадливый. — В сенях хозяйка призналась: — Очень кстати пришли, чего уж скрывать, пока я гнала, он все отведывал, совсем опьянел. Еле разбудила.
— Старуха, не болтай, — погрозил ей Матви пальцем. — Э-эх, языки у этих женщин. Правильно говорили в старину: как ворота скрипучие у вас языки-то…
— Чего от своих людей скрывать?
— Болтай тогда, болтай уж. — Матви плотно закрыл за гостями дверь.
Войдя в дом, Трофимов жадно принюхивался, раздувая ноздри, осмотрелся кругом, раскрыл папку, вынул мелко исписанный лист бумаги, поднес близко к глазам.
— Здесь вам расписаться надо. Я написал акт, что молодежь плохо хлевы и конюшни покрыла. Протекает. Кума, и тебе расписаться надо.
Елвен взяла у ветсанитара авторучку, повертела и вывела «Сидорова Елвен».
— Теперь, Матвей Капитоныч, вы.
— Э-э, потом. Что пристал?
— Зачем обижаешь? — недовольно сказал ветсанитар. — Ну, у меня срочные дела, пойду я. — Он взял папку под мышку.
— Посиди-ка, вместе пойдем, — остановил его Шихранов.
Трофимов сделал вид, что не решается.
— Ради вас, Сергей Семенович, — наконец согласился он.
Мужчины сели за стол, выпили по рюмочке. Хозяин, который уже до этого хлебнул порядком, вышел спотыкаясь на середину комнаты, запел:
— Матвей Капитоныч, сейчас петь не время, — сказал Шихранов. — Кончим полевые работы, устроим праздник урожая, там уж запоем.
Вошла Елвен, держа в руках пол-литра.
— Это я от него все прятала, — кивнула она на мужа. — Угощай гостей, только в свое широкое горло, как в рукав, не лей. Вот беда…
Хозяин дома, не обращая на нее внимания, не чокаясь ни с кем, судорожно опрокинул стопку в рот, бормоча что-то, потом выпил еще одну.
— Говорю, гостям наливай. Дай сюда бутылку! — Елвен вырвала из рук мужа поллитровку, налила всем. — Добрые люди, здрасте! — Залпом выпила полстакана. — Э-эх, какой злой, крепкий, как и пьете только…
Гости от нее не отставали. Трофимов опьянел, плясал, натыкаясь на стол и опрокидывая стулья. Отдышавшись, схватил Шихранова за рукав:
— Ты прошлый раз в акте не расписался, товарищ начальник.
— За столом о работе не говорят, об этом в правлении потолкуем, — отмахнулся председатель.
— Еким Трофимыч, если на всех твоих актах расписываться — чернил не хватит. — Матви повел рукой в воздухе, будто писал.
— Матвей Капитоныч, не шути с ответственными работниками.
Ветсанитар поднес хозяину несколько листов.
— Тут немного — раз, два, три, и еще о Лыске. Помнишь? Ну, будете или нет? А то я вас всех выведу на чистую воду! — пригрозил он, складывая бумаги.
