Я быстро выполнил все сказанное. Замок, зараза, не хотел закрываться, еле-еле ключ провернул. Вытащить не смог, так в замке и оставил. Через пару минут легонько скрипнуло на крыльце. Кто-то тихонько толкнул дверь. Видимо, чтобы убедиться, что заперта. Я же лихорадочно думал, что делать дальше. Нет, стрелять я умел. Мы всей фирмой кроме тимбилдинга и тир посещали. Каждый мужик должен уметь стрелять. Но стрелять в человека… Ладно, войдет, крикну: «Руки вверх!», а там видно будет…
На крылечке снова скрипнуло, потом звякнуло у окошка. И вдруг… Яркая вспышка. Еще одна, еще, еще. И яркие какие! Я едва не ослеп. И звук за окном, словно затвор дорогого пленочного фотоаппарата щелкал. Видел я один такой у туриста на Красной площади. Звук удаляющихся шагов. И все. На том все кончилось. Минуты три я еще простоял у стены, когда раздался голос со стороны тахты.
— Ладно, можешь включить свет. Свалил он.
Кто? Про кого это он?
Я щелкнул выключателем. Николай сидел на тахте, свободный от пут, деловито сматывал веревку в аккуратную бухту.
— А как это вы сами развязались? — спросил я, вспоминая, что инструктор на тимбилдинге клялся, что такой узел развязать связанному невозможно.
— В Лэнгли научили, — ехидно ответил Николай. — Слушай, хватит мне выкать. После того, что ты со мной сделал, — тут он почесал шею в месте, куда я поразил его шокером, — можем смело переходить на ты. Приравнивается к брудершафту. И пистолетик дай, пожалуйста. Терпеть не могу, когда мой табельный в чужих руках.
Делать было нечего. Если по уму рассудить, когда я стоял у стены совершенно ослепший от этих чертовых вспышек, освободившийся от пут Николай при желании мог меня самого вырубить и спеленать как младенца. Я вернул пистолет владельцу. Тот щелкнул предохранителем и сунул его в карман. Остальные свои вещи тоже рассовал по карманам. Кроме фотоаппарата.
— Что это было? — спросил я, указав на окно.
— Известно что. Ночная съемка, — с досадой сказал Николай, подходя к доске и рассматривая научные каракули. — За этим он приходил.
— Кто?
— Дел Пихто. Если бы не ты, я бы уже знал. Хотя… Он и не собирался в комнату входить, снаружи снял. Тут что-то важное написано? По электроавто? Расчет энергии?
Я неопределенно пожал плечами. Потом подумал и кивнул. Николай взял свой фотоаппарат, навел миниобъектив на доску и трижды щелкнул.
— Ничего не понимаю. А в школе вроде пятерка по физике была, — сказал он сокрушенно. — А ладно, пусть ученые разбираются. Им за это зарплату платят.
— Слушайте… Слушай, а чего все так сложно? — спросил я. — Если вы… ты реально из КГБ, пришли бы днем и устроили засаду по всем правилам. Ну и взяли бы его.
— Ага! Заодно и тебя.
Возразить было нечего, хотя…
— Однако, меня сюда хозяйка сама пригласила. Попросила помочь. Так что имею право!
— Да прав ты, — сказал Николай, снова усаживаясь на тахту. — Это я так бурчу, от досады. На себя, да на начальство свое. Говорил же, что тема важная. Смеются. Не дали добро на засаду, понимаешь? Не принимает мое начальство всерьез писанину сумасшедшего математика со склонностью к запоям. Говорят, мол, место ему в дурдоме, где он, собственно, и находится.
— А не жалко математика? Пусть и сильно пьющего, — спросил я.
— Да кто бы говорил. И заметь, это — твой друг, а не мой. Ты с ним на фото, что по стенам развешены. Чего ж не помог другу? Чего не спас?
Я промолчал. Сказать, что я его в глаза не видел. Что только сегодня днем узнал о его существовании? Что сам из будущего? Сам в дурку загремлю.
Но, Николай, тему развивать не стал:
— Хотя по сути прав ты. Живых мы ценить не умеем. Я писал докладную, мол, спасать гения надо. Но… «Тебе дали тему по электроавто, вот ее и тяни». Я здесь сейчас, считай, по собственной инициативе.
— Вам дали тему по электроавто? Тебе дали? Дэтэпэ на МКАДе — случилось не случайно? — «прозрел» я.
— Нет, конечно! А знал бы ты, какой пистон я получил за эти диски-шины. «У нас полковники на ярославской резине ездят, а тут аспиранту — „Мишлен“, — передразнил Николай чей-то голос. — А жучка можно и просто под днище установить». Кстати, почему жучки не работают? Нашел что ли? Под бампером шарил?
Я отрицательно мотнул головой.
— Ладно, может, оно и к лучшему, — сказал Николай.
— Чего уж тут лучшего? — вспомнил я отклоненные заявки на изобретение. — Все равно проект зарубили.
— И правильно, что зарубили! Головой думать надо! — и Николай постучал себя согнутым пальцем по лбу.
— Не понял…
— Вот вы все такие изобретатели. Напридумываете, а не понимаете, к чему это привести может.
— И к чему же? Советскому Союзу не нужен дешевый и практичный электромобиль? Вы же… ты же сам ездил.
— Нужен! Еще как нужен! Только… Вот скажи, аспирант Тимофеев, чем торгует Советский Союз?
— Ну… газом, нефтью, зерном… Нет, зерном, это позже… Металлами, углем…
