— Еще скажи: «Мехами, пенькой и медом». Но по сути — верно. Сырьем мы торгуем, нефтью и газом большей частью. Оружием еще. Но это — для друзей по идеологии. И все. Больше миру от нас ничего не нужно. Разве что за бесплатно. В виде интернациональной помощи. Потому что качество у нас — говно. Да не смотри ты на меня так, я твой доклад чуть ли не наизусть выучил. Можем мы делать лучше всех в мире. Делать можем, а упаковывать — нет. Ты конфеты импортные пробовал? Вот такие, в коробках.
Я кивнул, на этот раз — утвердительно.
— Красивые да? А на вкус — фигня какая-то.
— И у нас в коробках красивых делают. Только не всем достаются, — возразил я. — И еще связи не уловил между конфетами и электромобилем.
— Ах да, отвлекся, извини. Так вот, мы, СССР, торгуем нефтью. Продаем ее много, очень много. Нефть, это бензин, мазут, дизель, основа для асфальта. Да много чего еще. Но главное — бензин и дизель. Очень много потребляет человечество бензина и соляры. И вот представь, что бензин и соляра больше не нужны. Новые батареи угробили двигатель внутреннего сгорания. Кому нефть продавать будем? Чем торговать великому Советскому Союзу? Бюджет чем наполнять, зерно на что покупать?
— Так может зерно самим растить? При царе могли, полмира кормили…
Николай вздохнул, сочувственно на меня посмотрел:
— Слушай, а может правильно мое начальство рассуждает? Чего с очкариком возиться? Сплошную крамолу несет. Дать срок за антисоветскую деятельность, и на Колыму? В закрытое исправительное учреждение, где вместо лопаты или пилы — карандаш и кульман.
— Шарашка? — вспомнил я Солженицына.
— Она, — согласился Николай. — Только жалко мне тебя. И супругу твою начальство любит. «Кабачок» смотрят в обязательном порядке. Считай, год уже благодаря ей на свободе ходишь. Ладно, перейдем к конкретике. Мне поручено тебя вести. Тебя и твое авто. Твоя Букашка — единственный прототип, который еще бегает. Все остальные батареи на основе лития и прочих металлов либо не оправдали ожиданий, либо уже взорвались. Пару штук твоих батарей мы на сервисе у тебя изъяли, когда колеса меняли. Заменили обычными, кислотными. Потерю мощности заметил?
Я пожал плечами:
— Вроде нет.
— Тестируем их под нагрузкой — держатся. Рассчитаны идеально! И теперь понимаю — почему. --Николай кивнул в сторону доски. — А теперь главное — за батареями охотятся. Фирмачи с автозаводов и спецслужбы: Штаты, Британия, Израиль. В последнее время французы с «Рено» активизировались.
— А что если… Наладить выпуск советского электромобиля и продавать его вместо нефти по миру?
— Ну ты, брат, наивен. А нахрена им это надо? Ну, допустим, произведем, начнем продавать. Батареи они скопируют, а машины сделают лучше. Электроники напихают, магнитолы с кассетными магнитофонами. Да мало ли чего еще придумают. Кожаные сидения, к примеру. Знаешь, за что импортные автомобили люблю? Там на сидении жопе удобно и спина не устает. Очень они жопу уважают. А мы — нет! Так что сделать красивую машинку в красивой упаковке они сумеют. А нефть не сделают! Нефть, она и есть нефть. Ее добыть нужно. Из наших великих недр! И пока у нас ее много, мы ее будем продавать. Начальство так решило. Понял?!
Я кивнул, но не очень уверенно.
— Твой доклад на конференции, считай, наживка, — подытожил Николай. — Под него и конференцию устроили с приглашением иностранцев. У нас уверены, что обязательно клюнут — выйдут на тебя с гнусными предложениями. Миллионы будут сулить. Наша задача — выявить вражескую агентуру и не дать уйти технологии за бугор. Понял? А когда ты уже отсебятину от себя понес, я понял, что точно должны выйти на тебя. С кнутом и пряником. Отсюда и твой монолог на вражьих голосах…
— А если просто угонят? — спросил я и кратко рассказал о неудавшейся попытке угона.
— В курсе уже. На этот случай маячки и установили. Кстати, заверни завтра на сервис. Ну ты знаешь, где. Пусть посмотрят, почему не работают. К твоей же пользе. Угонят с жучками — сразу найдем. Но не прототип им нужен — технологии. Батареи. Давай уж на чистоту. Батареи ведь не ты сделал?
Я снова отрицательно мотнул головой.
— А кто?
Очень хотелось ответить модным здесь «Дед Пихто». Но показалось, что в данный момент — неуместно.
— Не знаю, — признался я. — Какой-то Юрий.
— Что значит «не знаю»? — нахмурился Николай. — Слушай, мы тут не в игрушки играем. Говори адрес, кто такой, где работает, где брали титан, литий, прочие редкоземы?
— Да я в ванной упал неделю назад. Ничего почти не помню, амнезия, — сказал я. Больше сказать было нечего. И я реально не знал, кто сделал эти замечательные батареи.
Улыбка исчезла с лица Николая напрочь. Он снова внимательно посмотрел мне в лицо. Как-то по-другому.
— Еще не легче, — вздохнул Николай. — Так ты что, из зрителей?
— Что значит «из зрителей»?
— То есть, тебе кажется, что ты попал из будущего в прошлое, в мир киногероев? Так?
Теперь пришла очередь офигивать мне. Я что, не один здесь такой?
— Ну, так…
— Во дела… — протянул Николай. — Слышать слышал, но, чтобы своими глазами… Осмелюсь спросить, и из какого года прибыли?
— Две тыщи двадцать пятого.
