— Представьте себе ее. Эту даму. Премьера! Очень детально представьте. Вам же дорога ваша Зина?! От вас зависит, выйдет она отсюда в добром здравии, или не выйдет вовсе. Просто представьте объект.
Трофимыч опустил забрало шлема, а я постарался представить себе единственного английского премьера, чье имя помнил. Не считая Тэтчер и Борьки Джонсона, конечно. Я очень постарался представить. Хотя видел ее всего пару раз по телику. И вот на внутренней стороне забрала показалось лицо англичанки с породистым таким клювом.
Лиз Трасс!
Блин, а ведь была еще одна, — вспомнил я даму, похожую на неудачно сделанного робота. Была ведь… точно… как ее… Тереза Мэй. В моей памяти она запечатлелась в момент, когда она пыталась сделать глубокий книксен перед престарелой английской королевой.
— Давай! — крикнул Трофимыч.
Я ухватился за рукоятку подачи напряжения и, как Шурик в фильме, медленно стал ее вдавливать в панель машины. Загудело еще громче, из колб плеснуло, откуда-то пошел дым, посыпались искры. Стены вдруг задрожали и стали словно прозрачными. За ними блеснула полоска реки, словно это был вид сверху, проступили знакомые очертания большого моста и башни с часами. Биг Бэн?
Раиса Михайловна стояла на железной плите, плотно сжав зубы. Сначала в милицейском шлеме смотрелась она уморно, но сейчас лицо ее исказила какая-то безумная гримаса. За ее спиной, за полупрозрачной стеной крутилось огромное кольцо обозрения над Темзой. Это что, реально Лондон?
— Давай, давай! — кричал Трофимыч, видимо, он тоже увидел знакомый город за стенами.
Я решительно вдавил рукоятку до упора, стрелочка на шкале напряжения резко рванулась вправо, упершись в край шкалы. Из машины брызнул сноп искр. И в этом момент… свет погас. Еще бы! Не удивлюсь, если моя машина обесточила целый московский микрорайон. А может, и целый округ. В общем-то, я был к этому заранее готов. И когда Трофимыч щелкнул фонариком, я был уже на ногах и просто ткнул ему в район шеи своим шокером, одновременно нажав кнопку. Признаюсь, держать его так долго в трусах у самого интимного места было не очень приятно.
Раздался треск электроразряда. Фальшивый завхоз тихо ойкнул и рухнул на пол, фонарик тоже дзинькнул о бетон и погас. Я тут же повернулся в сторону, где стояла фальшивая воспиталка. Ведь и у нее был пистолет. Пусть и маленький, но вполне себе смертоносный. Но, судя по звукам, она не пыталась напасть или применить иные действия. Видимо, продолжала стоять на железной плите в кромешной тьме.
Теперь что? Идти менять пробки?
Менять пробки не понадобилось, через пару минут свет в гараже включился сам. Я обозрел место действия. Трофимыч лежал на спине, не подавая признаков жизни. Но, кажется, дышал. Я наклонился, прихватил пистолет, выпавший из его руки, поднял голову и столкнулся взглядом с Раисой Михайловной. Воспиталка недоуменно на меня посмотрела, а потом стала озираться, словно только что сюда попала. По всему, так оно и было. Для нее. Неужели получилось? Я подобрал пистолетик, валявшийся на полу у ног Раисы Михайловны, сунул его в карман, посмотрел на машину. Сработала?! Вот и славно! Но предохранители, кажется, придется заменить.
Я снял с головы этот чертов шлем, положил около еще продолжавшей дымиться машины. Под столом я обнаружил ящик, в котором было несколько мотков проводов. Одним из них я быстренько связал за спиной руки Трофимычу. Раиса Михайловна удивленно наблюдала за моими действиями. Я посмотрел на нее и даже немного пожалел. Эта дама, видимо, сидела в своем лондонском особняке, попивала чай с молоком, а то и элитное винцо (кажется, Лиза любила прибухнуть?), и вдруг рррраз, и она в темном гаражном подвале. В теле толстухи. И совсем в другом времени. Но она этого еще не знает. Я ведь тут тоже не сразу врубился, куда попал.
— Ху, а ю? — вдруг спросила Раиса Михайловна.
— Май нейм из Шурик, — ответил я.
— А я где? — спросила она опять же по-английски.
В рифму по-английски не получилось. И я поведал заученным в детстве текстом из домашнего задания, что я — Шурик, что мне двадцать пять лет, и я живу в столице Российской федерации, городе Москве. И что этот город — самый лучший город на земле. И попросил даму помочь вытащить тело шпиона из секретной комнаты.
Освобожденная от пут Зинаида бросилась мне на грудь и снова принялась содрогаться в рыданиях. Теперь уже — от радости. Я гладил ее по спине, и все не мог решить, кто из нас навлек на нее все эти беды и переживания. Я, или все-таки Шурик?
Трофимыча я хотел было подвесить за руки на крюк, как того урку, но передумал. Вдруг как окочурится, а он, наверняка, много знает. Еще ничего не понимающей Терезе Мей или Лиз Трасс, попавшей в грузное тело воспиталки, я посоветовал сидеть тихо, обещая, что помощь скоро прибудет. Но не уследил за Зиной, и Раиса Михайловна прилично так огребла от нее киянкой по башке. Но поскольку воспиталка все еще была в шлеме, обошлось малой контузией.
