Он болтал без остановки, и я в конце концов поняла, что произошло. Мерзкая однокурсница, желая заполучить семьсот тысяч долларов, скрыла от меня, что у нее жив отец. Федин много лет работал за границей в разных клиниках пластической хирургии, последние годы в Англии. В его анкете была упомянута дочь Майя Григорьевна Федина. Чертов англичанин решил найти ее и раздобыл мой телефон.
У меня земля из-под ног уплывать стала, я пролепетала:
– Мы с отцом не очень ладим, давно не виделись…
А собеседник возразил:
– Госпожа Федина, если между вами и существовали разногласия, то Григорий о них забыл. После инсульта у него огромные проблемы с узнаванием людей. Со мной, например, он знакомился заново и постоянно имя забывает, но общается нормально. Не волнуйтесь, папа вас любит, с трепетом ждет встречи, приезжайте в клинику, мы сидим в приемной у вашего кабинета.
Лиза-Майя обвела нас взглядом.
– Оцените последние слова! Они в приемной у моего кабинета! У моего кабинета!!! Надо ехать в офис, обнимать папеньку. Каково?
– Страх материализовался, – вздохнула я. – Подойдете к папаше, а он отпрянет: «Это не моя дочь! Вы кто?» И как вы поступили? Наверное, в обморок упали?
Лиза-Майя оперлась локтями о стол.
– Сначала я подумала, что умру, потом откуда ни возьмись появилось хладнокровие. Припарковалась у клиники, позвонила секретарше, приказала ей спешно идти в операционное отделение, уж не помню, под каким предлогом. Поднялась наверх, гляжу, в креслах двое сидят, один встал.
– Здравствуйте, я Филеас Фогг, Григорий, вот ваша дочь.
Я было рот открыла, хотела соврать, что сделала ринопластику, вдобавок изменила форму рта, вкачала гель в щеки, в общем, поработала капитально над внешностью, узнать прежнюю Майю невозможно, но Федин раскрыл объятия.
– Майечка! Доченька! Сколько лет, сколько зим! Ты красавица…
Я поняла, что он реально после инсульта никого не узнает, поверил, что видит свою дочь. Фогг обрадовался, попил с нами кофе и ушел, Григорий Петрович радостно заявил:
– Значит, теперь я у тебя работаю?
Я ответила:
– Папа, давай пока повременим со службой.
Начала ему вопросы задавать, он вполне разумно объяснил, что у него квартира в Москве, денежный запас, он счастлив, что вернулся в Россию, готов работать в клинике, где его кабинет? Я его еле вытолкала, предложила отвезти домой, «папаша» отмахнулся:
– Прекрасно доберусь сам.
Я не настаивала, надеялась, он более не появится, вдруг под машину попадет?
На следующий день прихожу на работу, а Федин у рецепшен стоит, дура-администратор сияет от счастья.
– Майя Григорьевна! Какой у вас папа замечательный! Столько всего знает! С Пироговым дружил! Ах! Ах! Какой человек! Здорово, что он у нас работать согласился!
Григорий Петрович мне на шею кинулся.
– Деточка, в каком кабинете я могу расположиться? Хочу приносить пользу…
– Неприятно, – сказал Костин.
Хозяйка клиники покраснела.
– Что делать прикажете в такой ситуации? Баба с рецепшен вмиг всем растрепала: из-за границы вернулся отец Фединой. Я попыталась от старика избавиться, приедет он в «Юность», а я профессора назад домой к нему отвезу. Но он каждое утро ровно в девять вновь у рецепшен маячил и ласково курлыкал:
– Доченька, забыл, как тебя зовут, и где мой новый кабинет, запамятовал.
И ведь что делал! Оттащу «папашу», допустим, в десять в его апартаменты, выдохну… глядь, а он в полдень опять у стойки прохлаждается.
Пришлось сдаться, теперь Григорий Петрович сидит в «Юности», все давно поняли, что он не в себе, клиентов к нему не посылают. Но он иногда кого-нибудь сам в холле отлавливает.
– Старичок дает пациентке капли кота Епифана и счастлив, – усмехнулась я. – Но почему вы не поместили «папочку» под надзор? Не наняли ему сиделку? Не отправили в интернат для слабоумных.
– Я пыталась, – всхлипнула Кнутова-Федина, – пригласила одну медсестру, другую, третью – все быстро отказались от работы, сказали: «Григорий Петрович совершенно нормален, ему присмотр не нужен, не видим никаких проявлений маразма, он разумный человек». Отвела «отца» в пансион для стариков с проблемами, он там несколько дней пожил, и меня к главврачу вызвали, а тот орать начал:
– Видел таких! Хочешь от отца избавиться? Да он нормальнее нас! Оставь его в покое, он прекрасный человек, чудесный врач. У него теперь мой телефон есть. Задумаешь Григория Петровича в психушку сдать, он мне звякнет, я тебя на весь свет ославлю! Гадючка!
