Он был мальчишкой-акробатом из бродячего балагана и шутом при дворе короля, а стал магом. Он нес ответ только за себя и свои выходки, но прежний мир раскололся, и в новом он должен обрести себя заново – чтобы защищать самое ценное, сражаться и любить. Любить преданно и безответно, ведь о своих чувствах вчерашнему шуту нельзя говорить вслух. Даже той, что дороже жизни. Она была королевой и наследницей целой страны, но отреклась от престола, чтобы отправиться в неизведанные земли вслед за своей судьбой. Она жила в роскоши и никогда ни в чем не нуждалась, но теперь ей придется забыть о перинах и пяльцах, чтоб научиться разжигать огонь и отыскать в себе волчицу. Королева и шут не могли быть вместе. Но для женщины из Диких земель и мага, говорящего с ветрами, нет никаких преград.
1
Чаша для умывания была из тяжелого белого фарфора с мелкими синими цветами по широкому краю. Когда-то неосторожная служанка уронила ее, и на месте одного из цветов осталась лишь глубокая щербина. Тонкая длинная трещина прочертила чашу почти до дна, но та отчего-то не раскололась. Глядя на нее, Элея всякий раз думала, что удар можно и пережить, но шрам останется навсегда…
Она поставила чашу на край постели и, обмакнув тряпицу в теплый отвар из душистых трав, принялась осторожно обтирать сначала руки, столь ловкие прежде, но теперь безжизненные, точно ветви высохшего дерева, а затем – исхудавшее лицо c глубокими темными кругами у глаз. Такое родное, такое до боли знакомое… За минувший месяц она изучила каждую его черточку, каждую линию.
«Мой шут… Мой Патрик…»
Он был здесь, но его все равно что не было. Пустой взгляд шута всегда оставался устремлен в недосягаемые дали.
Никто не неволил Элею приходить в эту комнату, просто ей хотелось находиться рядом с человеком, который значил для нее так много… делать для него хоть что-то, пусть даже эти действия не имели большого смысла. Обычно за шутом ухаживала служанка Ваэльи – поила живительными настоями, мыла, убирала, проветривала комнату. Она словно излучала доброту, эта матушка Кера, ее забота могла отогнать любой недуг. Но шут не был болен. Ни один лекарь в мире не сумел бы исцелить его, ибо тело господина Патрика осталось невредимым – но дух покинул его.
Элея отложила тряпицу и тихо вздохнула. Да, она бывала здесь часто. Слишком часто. Давно могла бы с закрытыми глазами найти все в этой небольшой светлой комнате, расположенной на втором этаже особняка. Привыкла к ее особенным, не похожим на другие звукам – шелесту ветвей за окном, вздохам огня в камине, тишине… такой безнадежной тишине. Привыкла к запахам бесконечных отваров и лекарств. Вот и сейчас тоже… мята, ромашка, семисил… Отгоняя дыхание болезни, комнату наполнил тонкий аромат трав, исходящий от чаши для умывания. Жаль, сам Пат не чувствовал его.
Ваэлья полагала, шут переступил ту грань, что отделяет настоящих магов от потери разума. Дар, которым он пользовался, поглотил его самого без остатка. Со слов наставницы Элея знала, что такое случается, когда маг теряет над собой контроль и более не способен сопротивляться божественному зову источника, из которого черпал свою Силу. Иные способны вернуться обратно, если Поток увлек их не слишком далеко. Или с помощью другого человека, наделенного тем же даром. Только Пат к Ваэлье попал слишком поздно. Его душа оставалась привязана к телу тончайшей ниточкой, но была недосягаема.
Ни живой, ни мертвый…
Непонятная сила отбросила его на такую глубину, из которой нет возврата.
Элея зажмурилась, пытаясь отогнать очередной приступ боли, которая всегда теперь жила в ее душе, порой затихая, а потом вспыхивая вновь. Несколько минут принцесса просто сидела, спрятав лицо в ладонях. Она не плакала. Не пристало ей плакать. К тому же… кончились давно все слезы, осталась только пустота. И у этой пустоты не было границ.
Когда Элея узнала о беде, постигшей шута, ее захлестнуло такое чувство потери, подобное которому она испытала лишь однажды – при смерти матери. Ни измена Руальда, ни ожидание его казни, ни угроза на всю жизнь оказаться в монастырском заточении не повергали принцессу Белого трона в столь безысходное отчаяние.
С улицы донесся дребезг колес и цокот копыт. Элея, вздохнув, поднялась с края постели. Она подоткнула цветное лоскутное одеяло и, стиснув губы, мгновенно заставила себя преобразиться в наследницу. Осеннее солнце еще стояло высоко, и Ваэлья не ждала гостей в этот час, а значит, приехали за дочерью короля, хотя та велела кучеру вернуться только после ужина.
Догадка оказалась верна: вскоре легкий стук в дверь нарушил безмолвие этой комнаты.
– Ваше Высочество, за вами посыльный от короля, – голос служанки был приглушен плотно закрытой створкой.
«Что там могло случиться?» – Элея встревожено оправила свое длинное темно-синее платье, бросила взгляд в зеркало, проверяя, все ли в порядке, а потом решительно открыла дверь. Выходя, она не обернулась, хотя больше всего хотела именно этого. Детское чудачество… ей всякий раз казалось, что Пат может вдруг очнуться, когда никто не видит.
– В чем дело, матушка? – спросила она Ваэлью, стремительно спускаясь по широкой деревянной лестнице в гостиную.
– Не знаю. – Наставница сидела у окна с книгой и вовсе не выглядела обеспокоенной. – Мне не доложили. Посыльный только сказал, что король желает видеть тебя.
– Как странно… – бормотала Элея, спешно набрасывая теплую меховую накидку. – Отец не устраивает суеты из-за пустяков. Он же знает: я не люблю, когда меня тревожат в твоем доме.
– Не волнуйся, – заложив книгу пальцем, Ваэлья улыбнулась ободряюще. – Я не думаю, что это дурные вести.
Как всегда, она не ошиблась.
