А потом пошел в портовую таверну да и набрался там дешевым, убийственным, как чугунная гиря, ромом. Легче от этого не стало. По правде сказать, только хуже. И валяться бы Шуту посреди придорожной канавы, марая свою честь и прекрасный новый костюм в помоях и талой грязи… вот только король, как выяснилось, достаточно хорошо знал повадки своего друга. Едва лишь тот исчез с причала, Руальд без лишней огласки отправил одного из гвардейцев вослед новоиспеченному графу. К тому моменту, когда Шут попытался вывалиться за порог таверны, его спокойно поджидал уютный экипаж из дворцовой каретни. И расторопный гвардеец, все это время сидевший за столиком в том же заведении. Надо отдать ему должное: парень успел поймать Шута прежде, чем тот приложился лбом о дверной косяк. Позора избежать удалось. А вот последствий такого лечения от тоски – не очень-то…
Шут проснулся, когда за окном еще царила непроглядная темень. Было ему так худо – хоть кричи, но первым делом, как обычно, он пожелал убедиться, что любимая рядом… и, не найдя ее, сразу же все вспомнил. Все понял. Даже то, что кровать эта – не в загородном доме, а в той самой комнате, где он провел больше пяти лет.
Во дворце.
И не удержался… Тихо завыл, стиснув подушку.
Он не представлял себе жизни без Элеи. Без ее нежного смеха, разбросанных по дому катушек с нитками, без ее тепла. Он привык просыпаться рядом с ней, вдыхать запах ее волос, ощущать нежное тепло кожи… И если не видел любимую слишком долго, то начинал испытывать ничем не объяснимую глухую тревогу. Даже один день без Элеи был бесконечным.
Шут слез с кровати, обнаружив себя раздетым до исподней рубахи, и прикинул, хватит ли у него сил доползти до большой уборной в конце коридора. Или же стоит воспользоваться ночной вазой… Второй вариант был проще, но Шуту не особенно хотелось остаток ночи наслаждаться такими ароматами. Сунув ноги в сапоги, он мужественно направился к выходу. Тошнота подступала к горлу на каждом шагу, однако по сравнению с горечью разлуки она была лишь мелкой неприятностью, от которой хотелось избавиться поскорей.
На обратном пути в опочивальню Шут уже почти перестал жалеть себя и тихо ненавидеть весь мир: он замерз и хотел только одного – поскорее забраться в теплую постель.
И очень удивился, заметив, что дверь в его комнату плотно закрыта. Уж пьяный ли, хмельной, но он очень хорошо помнил, как оставил ее нараспашку.
По крайней мере, ему так казалось…
Шут приблизился к двери очень тихо. И остановился, кусая губы. Это могло быть простой случайностью, мало ли… проходил мимо слуга какого-нибудь скрипача Наэта, такой же старый и ворчливый, как сам музыкант… Проходил и между делом притворил распахнутую створку. Или же сам господин Патрик попутался. Провалы в памяти после портового рома – это еще не самое тяжелое последствие.
Шут покачался немного с носков на пятки, поглядел пару минут на дверь и, аккуратно развернувшись, отправился в кабинет к Руальду.
Просто так. На всякий случай.
Утром дворец напоминал растревоженный муравейник. Шутка ли – покушение на короля! Только сам Руальд, несмотря на легкую бледность, оставался удивительно спокойным.
Мало кто знал, что спасла его случайность.
Услышав странную возню в своем кабинете, Его Величество неслышно выскользнул из кровати и, подхватив фамильный меч, почти даже с радостью метнулся в комнату, где неведомый враг так нагло запинался о разбросанные по ковру бутылки. Наконец-то у короля появился шанс лично поквитаться с мерзавцами!
Но посреди кабинета, озаренного бледным светом луны, он нашел только своего друга, который огорченно потирал ушибленный локоть. В одной ночной рубахе новоиспеченный граф сидел рядом с теми самыми бутылками, которые остались после долгого вчерашнего вечера, проведенного королем в одиноких тягостных раздумьях.
– Руальд, ну у тебя тут и бардак, – недовольно сказал Шут, а потом заметил длинный острый клинок в руке короля. – Э-э-э! Ты чего это?!
– Пат! Твою налево! – Руальд гневно сжал челюсти и бросил меч на стоявший рядом комод. – Дурак безмозглый!
Шут очень хорошо понял, что мгновение назад едва не отправился в долгое путешествие к праотцам. Он запоздало испугался, но ответить ничего не успел.
В королевской опочивальне раздался страшный грохот.
Руальд вздрогнул и снова хотел схватить свой меч, но Шут остановил его, чуть тронув руку короля.
– Не надо, Альда, – сказал он негромко, – там нет ни души.
– Откуда ты знаешь? – король не отводил взгляда от двери в спальню.
– Чувствую.
Шут обошел друга и заглянул в темную комнату сам. Ничего не увидев, он вернулся к камину, чтобы отыскать тлеющие угли и запалить свечу. И когда снова подошел к порогу опочивальни с трепещущим на сквозняке огнем, волосы у него встали дыбом.
Большая королевская кровать была до самого основания проломлена огромной каменной плитой, которая словно бы просто выпала из потолка. Она лежала, придавив простыни, вся в крошеве штукатурки, а в потолке над ложем монарха зияла черная дыра, ведущая, надо полагать, прямо к чердачным помещениям. Пахло сыростью, пылью и мышиным пометом.
