Секретарша взяла чистый лист бумаги, макнула перо в чернильницу, прочитала первые строки и вскинула на меня удивлённый взгляд.
— В чём дело? — спросил я.
— Но, насколько мне известно, война нам ни к чему.
— Ты делай, что тебе велено. Да помалкивай.
Дора взялась за письмо. Я ещё раз перебрал бумаги, но обнаружил среди них преимущественно карикатуры и грубые эпиграммы на короля и его приближённых. Какие-то счета, расписки. Нашлась среди бумаг и схематическая карта, изображавшая, как я понял, государства, граничившие с нашим. На одной из территорий было написано: «Мы», на другой — «козлы вонючие». Остальные государства обозначались только начальной буквой их названия. Какой-то намёк заключался в тонкой стрелке, идущей от «нас» через уголок «козлов вонючих» к таинственной стране, именуемой у Турди: «А».
Ох уж мне эта политика! Масштаб на карте проставлен не был, но вряд ли эти страны превышали по площади наши области или даже районы. На автобусе такое государство из конца в конец меньше, чем за полдня можно проехать…
Я собрал бумаги в стопку и запер их в сейф. Дора писала. Она определённо кого-то мне напоминала. Уж если я — ипостась Турди, то почему бы и ей не быть чьей-то? Я мысленно перебрал всех своих знакомых, сотрудниц, соседок, затем, опять же мысленно, подстриг Дору, завил и подкрасил ей волосы, наложил макияж. Но, несмотря на все мои ухищрения, она так и осталась ни на кого не похожей.
— Что вы на меня так смотрите? — спросила Дора, не отрываясь от письма.
— Не твоё дело.
Продолжая разглядывать секретаршу, я принялся набивать трубку. У короля табачок был поприличней, и он отсыпал мне полкармана, пока мы ехали во дворец. Что делать теперь? Отправлять письмо или нет? Как его послать, чтобы оно не попало в руки посторонних? Франки, например. Что делать после?
Распахнулась дверь, вошёл король. Умница Дора тут же незаметно сбросила на пол черновик и недописанное письмо, а затем вскочила на ноги и поприветствовала его величество. Но оно, впрочем, на девушку и не посмотрело.
— На обед ты тоже не пойдёшь, пока я тебя не приглашу? — спросил король.
— Подумаю. Вообще-то, порядочные люди имеют привычку стучаться, прежде чем войти. А вдруг бы мы с Дорой здесь целовались?
— И ты, босяк, смеешь учить манерам меня, короля?
— Да ладно, Франки, тоже мне великий монарх нашёлся. Кстати, куда ты подевал своего военного министра? Отправил играть в солдатиков? Он, говорят, в этом деле большой мастер.
— Не твоя забота. Ты-то чем здесь занимался?
— Ничем.
Король с подозрением покосился на Дору и молча вышел.
— Шеф, я написала письмо, — отрапортовала секретарша через некоторое время.
— Хорошо.
— А теперь мне можно пойти домой? Я хочу отдохнуть после тюрьмы.
— Разве тебя там заставляли работать? Ты же целыми сутками отлёживала бока на соломенной подстилке.
— Но мне надо привести себя в порядок!
— Ты и так красивая.
— И вообще, как вы могли говорить при посторонних, будто мы с вами целуемся? Я не собиралась делать ничего подобного.
— Это его величество — посторонний?
— С вашей стороны очень нехорошо так поступать.
— И ты, босячка, смеешь учить манерам меня, королевского приближённого? Молчи! Столько разговоров из-за одного поцелуя, к тому же несуществующего. Ладно, можешь идти домой, только сначала получи жалованье за прошлый месяц.
— А разве мне его начислили? Я же сидела в тюрьме.
— Ты опять туда отправишься, если не перестанешь задавать лишние вопросы.
И я принялся отсчитывать монеты из кошелька Турди.
— Вы меня хорошо знаете, — заметила Дора. — Ваших денег я не возьму.
— Они не мои, глупая девчонка, а королевские. Жалованье нам с тобой платит его величество, если ты до сих пор этого не знаешь. Бери деньги, иначе прямо сейчас отправишься в подземелье с крысами.
Дора, недолго думая, выбрала из двух зол меньшее.
— Спасибо, шеф, — сказала она, сгребая со стола монеты. — И до свидания. Смотрите, не опоздайте на обед.
Король Франк Четвёртый заботился о своих подданных и подкармливал тех из них, кто ошивался при дворе. Кроме министров в его окружении числились совсем уж никчёмные дамы и королевы, которые, впрочем, имели право обедать за королевским столом.
Я влетел в трапезную, когда все уже расселись, с криком:
— Общий привет бездельникам и тунеядцам!
Король оставил мне место около себя; мой стул был придвинут к столу почти вплотную. Я укоризненно посмотрел на монарха и, не утруждая себя двиганьем мебели, принялся, пыхтя и тихо ругаясь, карабкаться на стул, поочерёдно перекидывая ноги через резную спинку.
— Упадёшь! — предостерегающе крикнула королева Хильда.
— Пускай, — ответил ей Франки.
— Помолчи-ка, — сказал я ему, побагровев от наигранной злости. — Мало того, что занял моё место, так ещё и каркаешь под руку.
Все созерцали мой эквилибристический трюк с любопытством. Когда я всё же примостился за столом, жена первого министра заметила со вздохом:
— Господи, как же без него было тихо и спокойно.
