Разговор происходил на даче Сергея Сергеича, где, как он говорил, и находился его незаконченный аппарат. Надо же, а я и не знал о том, что мой преподаватель — эксплуататор. Интересно, им в институте такую огромную зарплату платят, или он имеет доход где-то на стороне? Навряд ли эти двое пашут на него из-за любви к ближнему или из-за несданных зачётов.
Нина Ивановна — круглолицая, дородная женщина — подала завтрак. Высокий и худой Петрович, до того времени подозрительно разглядывавший меня, сообщил о том, что он дома поел, но чайку попьёт.
— Как там у нас дела? — поинтересовался Сергей Сергеич.
— Да так, — ответил Петрович. — Пацанва вроде бы у нас собиралась ночью яблоки воровать, но Дружок их разогнал.
С вышеупомянутым Дружком я познакомился чуть раньше. Здоровенный собакевич неопределённой породы злобно облаял меня у калитки, но ушёл в будку, повинуясь окрику Сергея Сергеича.
— Дикость какая, — заметил мой работодатель, усаживаясь за стол. — Яблоки же ещё зелёные.
Петрович пожал плечами, будто говоря, что уж он-то за яблоками через забор не полезет, тем более, если они к тому же не созрели. На том разговор о хозяйственных делах и окончился.
Нина приготовила на завтрак молодую картошку, щедро политую топлённым маслом и присыпанную укропом, жареные баклажаны, салат из помидоров со сметаной и кровяную колбасу.
— Юра, присаживайся, — пригласил меня Сергей Сергеич.
Он перешёл в обращении со мной на «ты» ещё вчера, вручив мне зачётку с резюме: «переведён на четвёртый курс». Я не обижался.
Мы воздали должное завтраку. Нина поведала всем о том, что какой-то Вахрамеев опять избил жену, за каковой подвиг его и забрали в милицию. А ночью по селу шлялись наркоманы. Они свистнули у соседей лопату и тяпку, которые те забыли забрать с огорода, и ещё у кого-то — резиновый шланг. Их бы тоже в милицию надо, но она непонятно куда смотрит.
— Сволочи, — изрёк Петрович.
Непонятно было, кого он имеет в виду: милицию, наркоманов или меня с Сергеем Сергеичем, но уточнять я не стал.
После чая хозяин дачи засобирался в город.
— Мне уже пора, — сказал он. — Сегодня у меня экзамен. Пообщаюсь со своими лоботрясами и бездельниками. Ночевать, скорее всего, буду дома. А ты, Юра, устраивайся.
— Да как-то неловко, — пробормотал я.
— И слышать ничего не хочу. Ты же можешь понадобиться в любой момент. Где потом прикажешь тебя искать?
Я пожал плечами.
— То-то же. Ну ладно, пойду.
И с этими словами он отправился к остановке маршрутки.
Интересно, а что я должен делать? Ну ладно, допустим, устроюсь. А потом?
— А ты чего будешь делать? — спросила меня Нина, собирая со стола посуду.
И эта туда же! Кто бы меня самого на сей счёт просветил? Но я всё же ответил:
— Ассистировать буду Сергею Сергеичу. Он же научной деятельностью занимается.
Кухарка отмахнулась.
— Кто его знает, чем он там занимается, — сказала она. — Запрётся в своей сараюшке и может целый день там просидеть. Ты теперь тоже с ним будешь?
— Не только. Ещё я буду слушать, что вы с Петровичем говорите, записывать, а потом докладывать Сергею Сергеичу.
— Да ладно тебе, — не поверила кухарка. — Язык, что помело.
Но в глазах её мелькнула тревога.
Петрович презрительно фыркнул и вышел из кухни. Я отправился осматривать достопримечательности и сразу же наткнулся на невысокую, квадратную постройку с окнами, до половины закрашенными белой краской, и запертую амбарным замком. С шиферной крыши на меня с подозрением поглядывал рыжий котяра.
Далее по двору располагалось ещё одно строение, где, как я лично убедился, Петрович хранил сельскохозяйственный инвентарь, а также яды от колорадского жука и крыс. У входа на огород виднелись остатки загона для животных. Свиней Сергей Сергеич почему-то не держал.
Сад представлял собой несколько фруктовых деревьев и малиновых кустов. Огород был где-то на треть засажен картошкой, а дальше стеной стояли дикие сорняковые заросли.
Я вернулся во двор и обнаружил там Петровича.
— Это кто ж так нерентабельно использует огородную землю? — спросил я его.
— С тобой забыли посоветоваться. Иди, там телефон звонит.
— А я тут при чём?
— Ну ты же у нас ассистент. Мы-то с Нинкой в науках не разбираемся, нам и звонить некому.
Я махнул на него рукой. Вошёл в дом, нашёл по звуку раздирающийся от трезвона телефон и схватил трубку. Какой-то леший на другом конце провода спросил, дома ли Игорёк.
— Пёс его знает, — ответил я. — Пойду спрошу.
— У кого? — удивилась трубка.
— У Петровича, к примеру.
— Не, я никакого Петровича не знаю, — сконфузился мой собеседник. — Наверное, попал не туда. Это какой номер?
— Не знаю. А ты какой набирал?
В трубке запищали гудки.
Я водрузил её на рычаг телефона и отправился осматривать дом.
Три комнаты, скромная мебель. Берлогу Сергея Сергеича я опознал по столу, заваленному учебниками и научными журналами, в том числе и на иностранных языках. Там же стоял старенький чёрно-белый телевизор и навороченный магнитофон.
Несколько минут я рассматривал его, затаив дыхание. Нет, надо совсем не иметь ума, чтобы оставлять такую аппаратуру на даче. Сопрут же!
