Инна и Игорь тоже ходили по утрам на речку. Шли, как всегда, обнявшись. Инна скинула сарафанчик и быстро вбежала в воду, с визгом тут же выпрыгнув обратно. Ирине Павловне чем-то симпатична была эта девчонка, так нелепо прилепившаяся к Игорю. Игорь, не унимая магнитофона, с которым никогда не расставался, сел на противоположный конец скамьи. Он словно не замечал Ирины Павловны, хотя вот уже семь дней они тут встречались, и вообще все в их группе сразу перезнакомились друг с другом. Стоило Ирине Павловне посмотреть на этого Игоря, она невольно находила много общего между ним и Иваном. Ну, во-первых, это пренебрежение ко всему, что вокруг, эта сосредоточенность на себе, во-вторых, явное любование своей независимостью.
Прыгала в воду из утра в утро одна Инна. И как ни звала она Игоря, он довольствовался споласкиванием лица.
Ирина Павловна впала в легкую солнечную дрему, отрешившись от этой пары.
— Ты что, с ума сошла?! — вдруг вырвал ее из блаженного состояния взвизг Игоря.
Ирина Павловна разлепила ресницы. Инна, блестя на солнце каплями воды на загоревшем теле, должно быть, прильнула к спине Игоря сразу из студености горной речки. Разочарованная, сникшая, она стояла позади него, а он, повернув к ней голову, зло повторял, не то утверждая, не то спрашивая, не сошла ли она с ума.
Ирине Павловне вдруг вспомнилось, как прошлой зимой муж отогревал ее руки у себя на груди. Они ходили тогда на лыжах, и у нее застыли руки. А он приговаривал, отогревая их: «Мы такие нежные, нас надо беречь. Мы такие сильные, от нас в чужое сердце течет жизнь…»
Она пошла назад, к турбазе. И какая-то досада, обида за эту девочку Инну колыхнулась в ней.
Автобус, переваливаясь через горные увалы, нырял и взлетал между небом и землей.
Перед глубоким каньоном остановились передохнуть и перекусить.
— Мама, тут, кажется, сель прошел, — озабоченно сказал Илья Ильич, заглядывая вниз.
— Илюша, тут ведь была в прошлом году дорога!
Дороги не было. Асфальт разметало в разные стороны.
— Да, товарищи, с гор сошел сель, — подтвердил инструктор. — Приготовьтесь к тряске.
Илья Ильич сел вперед, на сиденье, где до этого сидели Игорь с Инной. К Анне Петровне подсел кандидат наук из Перми, и таким образом все перемешалось. Последними в автобус вошли Инна и Игорь. Игорь, оглядев Илью Ильича снизу доверху, сказал многозначительное «Н-нда», но Илья Ильич был занят разговором с инструктором и на его «Н-нда» не обратил внимания. Игорь стоял и в упор смотрел на Илью Ильича.
— Ну что, поехали, — скомандовал инструктор.
Инна села с Ильей Ильичом. Игорь еще постоял, потом громко, на весь салон, сказал для Инны:
— А мне придется ехать рядом с бабусей, — и плюхнулся подле Ирины Павловны.
Она сперва не поняла, что это о ней — бабуся. Когда до нее дошло, что это она для него — бабуся, усмехнулась.
Автобус встряхивало и бросало из стороны в сторону. Каньон, казалось, никогда не кончится. Ныл и выфыркивал что-то невнятное магнитофон Игоря, это Ирине Павловне порядком надоело, и она, подчиняясь озорному порыву, запела песню. Тут же ее поддержали Илья Ильич и Анна Петровна. Сперва Игорь прибавил звук, но все, видимо, поняли это как вызов и тоже прибавили. Ирина Павловна расслышала, что Игорь обозвал их дикарями и, отвалившись на спинку, закрыл глаза.
На турбазу «Эдельвейс» приехали после обеда.
Тишина! С непривычки начинало звенеть в ушах. Ирина Павловна любовалась разнотравьем — ярким, солнечным. Пижма, чебрец, душица пышно и вольно разбежались по расщелинам, ложбинам. Дышалось легко, до озноба в легких, до покалывания под лопатками. Кандидат наук из Перми, бросившись лицом в пахучие травы, стонал от счастья.
— «Эдельвейс» — это как? Чисто символическое название базы или вполне предметное? — повиснув на Инне, снизошел до вопроса инструктору Игорь.
— Эдельвейсы — рядом, вон на той круче, — махнул в сторону инструктор.
— Да, вы знаете, в прошлом году отдельные смельчаки забирались туда. — Илья Ильич как-то враз помолодел здесь, в горах, седина розовела в лучах заходящего солнца.
— Так пойдемте же, пойдемте, — застонал от нетерпения и восторга пермяк.
— Действительно, пойдемте, — загорелась и Ирина Павловна.
— Хотите взобраться? — деловито спросил инструктор.
— Да хоть посмотрим, — стеснительно сказал Илья Ильич.
Все двинулись за инструктором.
Ирина Павловна давно не видела эдельвейсов. С молодости. Когда-то перед ней было два пути — в хирургию или в геологию, но была одна страсть — альпинизм. В горах и с мужем познакомилась. Вместе они добрались до первого эдельвейса, и она чисто по-женски замешкалась, уступая право мужчине подарить ей цветок.
Она не бросила альпинизма и после рождения Ивана. Уезжали с мужем на каникулы недалеко, на Урал, к знакомым ребятам-альпинистам.
— Что это? — спросил профессор, увидев ее руки после Урала.
Но его взгляд уже упал на руки соседки, которая держала муляж печени, а ногти на ее руках были кроваво-красные.
— И это — что? — коснулся указкой рук соседки профессор.
— Это — муляж, — не задумываясь ответила та.
