Я знала этот напиток. Он имел лёгкий возбуждающий эффект. В бытность свою во время обучения лекарству так у нас развлекались некоторые мои соученицы, добавляя на вечеринках неугодным кавалерам в вино этот напиток. А потом веселились, глядя, как те пытаются скрыть бугор в штанах.
Не врите, от сока груйи такого быть не должно! Да где этот ваш магистериус? — закричала я, обращаясь к Декстеру.
Сейчас будет, госпожа, — ответил один из стражников.
Мы не врём. Она глоток сделала и сразу поплыла. Чуть не упала. Мы хотели, чтобы она тут полежала, пока в себя не придёт. Но нас увидели… — пробубнил один из мелких мерзавцев.
И тут у Авидеи подкатились глаза, и она забилась в судороге. Мне показалось, что я умираю. Перед глазами всё поплыло. Сколько раз я лечила людей от отравлений, не пересчитать, но когда перед тобою бьётся в конвульсиях твоя дочь, то разум просто отказывает!
Уберите её, — раздался голос, и меня попытались оторвать от Авидеи. Я же вцепилась в её руку, сжала её со всей своей силы! Кто-то начал отгибать мои пальцы, но я, теряя сознание, просто хваталась обеими руками за руки дочери, потом за диван, на котором она лежала, за чьи-то руки ещё. Хлёсткая пощёчина привела меня в себя.
Прекрати орать, ты привлекаешь внимание! — я попыталась сфокусировать свой взгляд на стоящем передо мною человеке. Это был Декстер Винн. Куда подевался тот галантный кавалер из бального зала? теперь передо мною стоял мужчина с жёстким, даже жестоким лицом. Мы находились в одной из ниш в коридоре королевского дворца. Я сидела на пуфе, а он стоял, сложив руки на груди. — Я думал, что ты нормальная. На, попей! — он взял со столика и протянул мне сосуд с водой. Я сделала пару глотков. — Ты спрашивала у меня, кто я по профессии. Так вот, официально — начальник охраны Её Величества королевы Адании. А не официально — специалист по решению проблем… Таких вот проблем. А сейчас ты, Рокайо, и твоя дочь — это проблема.
Про… бле… ма? — прохрипела я. — Мы — про… бле…ма?
Да. Ты видела тех троих идиотов в комнате? Так вот: один из них сын Алайи Мура, нового фаворита королевы.
И что? Ему… всё… поз… волено?
Конечно же нет. Не совсем всё. Но многое. По крайней мере, за дочь провинциалки из забытого Адой поселения никто его не накажет. А если ты сейчас поднимешь шум и устроишь скандал, то сделаешь хуже только себе! Да и меня по голове не погладят. Думай, Рокаой, думай! И прекрати смотреть на меня так…
Не знаю уж, каким таким взглядом я смотрела на нового знакомца, я пока ещё не могла мыслить совсем ясно, но я отвела взгляд. Главное — дочь, а там дальше будет видно. Но просто так я это не оставлю.
Как там… Авидея? — опять прохрипела я.
Магистериус знает своё дело, — ответил Декстер Винн, — а через мгновение дверь напротив открылась и высунулась голова стражника. Он кивнул Декстеру. Тот подал мне руку. Я встала. А потом из дверей показались импровизированные носилки с моей дочерью. Четверо мужчин вынесли Ави из комнаты на покрывале.
Несите её по служебным коридорам. Гостям нечего знать о том, что тут произошло! — приказал начальник охраны Её Величества. Мужчины поспешили вперёд по коридору, а я — за ними.
Постой, Рокайо! Задержись! — Декстер придержал меня за плечо. Я вздрогнула от того, каким неуместным мне показалось его прикосновение. — Ты помнишь, о чём я тебе говорил во время танца?
Да… — глухо ответила я. — Извини, мне сейчас не до тебя. У меня дочь при смерти…
Глупо, Рокайо, очень глупо! — и Декстер убрал свою руку, а я поспешила за стражами…
До комнат, что нам выделили в Южном флигеле, мы добрались узкими коридорами и тёмными закоулками дворца и дворцового парка. Гости не должны были бы увидеть неприглядную изнанку придворной жизни, гнусные развлечения детишек высокого начальства. Всю дорогу я старалась держать себя в руках, чтобы не расплакаться и опять не забиться в истерике. Не нужно было брать с собой Авидею! Не нужно! Да ещё и выпускать из вида! Корить себя можно было до бесконечности. Неужели старая история с Миладой ничему меня не научила? Тогда отец ограничился избиением виновника едва не случившегося с нашей семьёй несчастья, но теперь… Я жаждала мести. Ещё мне было не известно, почему Авидея так странно среагировала на лёгкий возбуждающий напиток. Или эти сумарховы дети врали, говоря, что они давали моей дочери только его?
В комнате стражи аккуратно положили Ави на кровать.
Дождитесь магистериуса, — сказал один из них, — и на Вашем месте я бы оставался в покоях до приказа королевы.
Я даже не взглянула на него. Подошла к дочери и присела на край кровати. Дрожащими руками начала её осмотр. Оттянула веко, и увидела, что зрачок завалился за глазницу. Язык дочери был вялым, но, слава Великой, не распухшим и западающим к горлу. Значит, это не реакция на непереносимость, а что-то другое. Дочь была под воздействием какого-то неизвестного мне вещества. Сок груйи тут был совершенно ни при чём!
Что случилось, госпожа? — откуда-то появилась Лидэ.
