— Тибо, всё нормально? — спросил за моей спиной знакомый голос, и я, обернувшись, увидела герцога, коменданта и нескольких воинов, встречающих меня почти за крепостной стеной, вернее, между ней и лагерем.
— Да, благодарю Вас, милорд, — ответила я, понадеевшись, что более беспокоить меня разговорами супруг не станет, но это оказалось зря.
— Давай, я помогу тебе, — кинулся подсаживать меня мой муженёк, и я, пряча неприязнь, молча и безропотно приняла его помощь. А когда очутилась верхом на лошади, то услышала:
— Как странно назвал тебя, Тибо, этот сектант… Это твоё прозвище? Окайо? И что оно означает?
— Я не знаю, господин Томарик, что имел ввиду этот колдун, может, заклинание какое произнёс…
— Ты мне врёшь, — вдруг прошипел мне на ухо муженёк и, подстигнув коня, умчался чуть вперёд. Подъехавший Тренган заметил:
— Не перечила бы ты ему, девка… Всем бы лучше было!
— Лучше? Кому? Уж точно не мне…
Мы проехали ещё несколько метров, как я решилась:
— Господин Тренган! Я считаю, что моя работа на кухне окончена!
— Наконец-то! — вдруг воскликнул мужчина и продолжил неожиданное: — Ты одумалась! Да где это видано, чтобы кашани самого герцога Топии работала, как обычная деревенщина? Можешь забыть теперь о работе! Я уже сделал все документы, и ноги твоей на кухне больше не будет!
Комендант чуть не плясал от радости, а я удивлённо посматривала на него: чего это он так разошёлся?
— Э-э-э, нет, господин Тренган, Вы меня не так поняли… Я хочу работать и буду… Никто ещё не называл меня лодырем и белоручкой! А ещё я хочу доказать всем тем, кто мне не верит, что я никогда не возьму ничего чужого! Всегда средства на свою жизнь я зарабатывала себе сама!
— Тибо, ты меня пугаешь, что ты ещё придумала?
Я собралась и сказала:
— Я хочу работать с медикусом Арратом Кенгором, быть его помощницей!
— Что? — комендант потерял дар речи, я продолжила:
— Зарплату Вы мне всё равно не платите, а я ведь могу принести много пользы на этой работе… Медикусу, например, не по чину, ставить примочки, делать перевязки, готовить настои и притирания! А я могу всё это делать, да Вы и сами это знаете, господин Тренган! Помогла же моя настоечка Вам?
— Помогла, Тибо… Но как же… А герцог?
— А он-то тут причём? — удивилась я. — Ему-то что за дело? По-моему, он раньше не интересовался, чем я занимаюсь днём… — а про себя подумала: "Лишь бы ноги раздвигала ночью".
— Всё равно, командир будет недоволен! Но я обещаю, Тибо, что поговорю с нашим полковым медикусом… А с деньгами… С деньгами я всё улажу!
Когда мы достигли лагеря, договорённость между мной и комендантом была достигнута. Мне оставалось только дождаться одобрения гарнизонного медикуса. Про деньги я не поверила. Мне показалось, что господин Тренган опять выдаст мне их из своего кармана.
Возле сворачивающих шатры воинов нас уже ждал отряд охраны. Герцог ко мне больше так и не подъехал. Мы отправились обратно, в форт.
Через два дня, вечером, за которые я так и не видела своего супруга, мы уже были на месте.
Я вернулась в свою комнату, никого не встретив в коридоре, но, почему-то, своих вещей там не обнаружала. Кровать была без матраса и подушки, на табурете не было моих мазей и притираний. Куда-то пропало и вязание. Занавеска и покрывало тоже исчезли. Усевшись на голые доски кровати, я устало вздохнула. Я была ещё слаба, да и дорога утомила меня. Мне сейчас не хотелось вступать ни с кем ни в какие конфликты и разыскивать пропавшие вещи.
Поэтому я просто положила сумку под голову, свернулась клубочком и заснула. Ночью меня разбудил жуткий шум от топота множества сапог по коридору. Дверь вылетела из петель от резкого удара, и я подскочила на кровати.
В дверном проёме стоял мой муженёк, а за ним маячили головы воинов и работниц.
— Ну, что опять случилось? — поднимаясь с кровати и потирая занемевшие руки спросила я.
— Ты тут ночевала, Тибо? — спросил меня герцог.
— Конечно!
— А мы думали, что… — сказал Тренган за его спиной, но герцог перебил его:
— Собирайся! Тебе выделили комнату в другом месте!
Я подняла подбородок, поняв, что герцог захотел поселить меня под свой бочок, поближе, чтобы не ходить в эту часть форта! Вот сейчас и проверим слова Гэйелда о том, что теперь он меня не тронет!
— Я. Никуда. Отсюда. Не пойду! — я подняла подбородок и прямо посмотрела в глаза супругу.
— Но Тибо… — опять начал говорить комендант за его спиной. Ко мне в комнату так никто и не вошёл.
— Это моё последнее слово. Вы сможете переселить меня только силой!
Герцог брезгливо посмотрел на голые стены и скудную обстановку, так, как будто увидел всё это в первый раз.
— Оставайся, если нравится… Только обратно свои вещи будешь переносить сама!
— Хорошо, господин Томарик! Завтра и займусь!
От моего официального обращения герцога перекосило, но мне уже давно было плевать на его чувства, как, впрочем, и ему на мои!
— Покойной ночи, Тибо! — сказал мне комендант, когда все ушли. Герцог же отправился обратно молча. — Сейчас мы просто поставим дверь, а завтра работники её починят…
