Но тут теперь оставаться я не собиралась. Быстро одевшись в платье, что я нашла в шкафу, расчесав волосы и покрыв голову платком, я вышла из этих покоев. В коридоре было тихо. Дойдя до лестницы вниз, я услышала внизу голоса. Это были герцог и его адьютант Нек.
— Приготовь мне коня, Нек, я поеду в город!
— Так ночь же скоро…
— А я поеду в то место, что только по ночам и работает!
— В заведение госпожи Аристо?
— Да, верно… Так что если тревога либо что ещё, ищи меня там!
Раздались шаги, хлопнула внизу дверь и наступила тишина. Солнце скрывалось за горизонтом, погружая хозяйский дом во мглу. Так же во мглу и погружалось моё сердце.
Часть вторая. Глава семнадцатая. Приём.
Глава семнадцатая. Приём.
Я порадовалась тому, что дверь оказалась незаперта, и Нек куда-то ушёл по своим делам.
Я вышла на вечерний двор. Дневная суета форта уже почти улеглась, и я, почти незамеченная никем, отправилась к другим дверям, что вели в импровизированный госпиталь. Раненые уже спали.
— Госпожа Тибо? — окликнула меня одна из беженок, что помогала в уходе за ранеными воинами. — Вы вернулись?
— Да, здравствуй… Подскажи мне, где я могу сейчас переночевать? Моё место за ширмочкой ещё свободно? — я широким шагом отправилась к своему привычному месту. Настрой на работу всегда помогал мне успокоиться. Не хватало ещё…
— Да, но…
— И где новый медикус? Как там его… э-э-э… господин… — я заглянула за ширму. Моя кроватка стояла на месте.
— Господин Уварик… Только он…
— Что?
— Он не разрешит Вам больше лечить, госпожа Тибо… Он нас-то оставил тут после личной просьбы господина коменданта…
— Ничего, разберусь… Где можно взять постель?
Заправив кровать, я улеглась на неё и закрыла глаза. Кое-как провалилась в сон. Сквозь муть и тревогу, что преследовали меня даже там, я услышала чьи-то крики и встревоженные голоса женщин.
— Что происходит? — выскочила я в зал.
— Кровотечение, а господина медикуса никак не можем найти… — одна из девушек держала седовласого воина за ноги, а другая пыталась забинтовать почему-то открывшуюся рану в его боку.
— Отойди… Принеси мне инструменты…
— Только господин медикус…
— Поняла! Неси скорее самый маленький нож, нитки и иголку! Что есть!
Положение мужчины было критичным: видимо, сломанное ребро, выскочившее из раны, разорвало какие-то сосуды, что теперь изливали кровь из его тела. Я не знала, смогу ли я справиться с такой раной, ведь Аррат Кенгор сам всегда занимался подобными травмами!
— И отправьте кого-нибудь в город за господином Кегором!
Девушки засуетились, принесли мне нож, бинты и лампу с открытым огнём для прокаливания. Оставалось только вынуть ребро из раны и зашить сосуд. Не знаю, как я справилась.
— Что тут происходит? — выкрикнул мне кто-то на ухо незнакомым старческим голосом, когда я уже сшивала последние разорванные ткани. Я вздрогнула и резко обернулась. На меня смотрел старый сморщенный, как гриб, мужчина в длиннополом лекарском одеянии и знакомой смешной шапочке. Только всё это было ярко красным. Его водянистые прозрачные глаза и синюшные губы указывали на такой преклонный возраст и проблемы со здоровьем, что я удивилась, как он до сих пор ещё ходит сам, и, в добавок работает!
— Уважаемый господин Уварик! — я встала со скамейки, на которой просидела последние несколько часов, зашивая рану, и слегка поклонилась мужчине. Я не переломлюсь, а тому будет приятно! — У воина ночью открылась рана, и так как Вас мы найти не смогли, я осмелилась провести операцию сама!
Мужчину затрясло от возмущения.
— Да как ты… Да что это… Баба! Чтобы баба!!!
Он сплюнул прямо на пол и заявил:
— Кто ты и что тут делаешь? Отвечай! Иначе я прикажу, и тебя выпорют!
Моё почтение сдуло в один миг.
— Я — кашани господина Томарика, герцога Топии и брата нашего короля, Тибо Ганнарик! Я — лекарка и травница! И помогала господину Аррату Кенгору в лечении солдат! Вы что-то имеете против меня, господин Уварик?
Медикус оглянулся и спросил у стоящей рядом работницы:
— Это зашивал господин Кенгор? Отвечай немедленно!
Девушка отрицательно мотнула головой и глазами указала на меня.
Мужчина поморщился, отчего на его и так сморщенном лице выступило ещё больше морщин.
— Баба… Баба — медикус… Дожился… — начал бубнить он себе под нос, отворачиваясь и уходя в противоположную сторону.
— Э-э-э, господин медикус, подождите! А не хотите ли проверить, всё ли я сделала верно?
Но он шёл и как будто меня не слышал. Я посмотела на девушек. Те пожали плечами и разошлись. Несмотря на усталость, я решила выйти во двор и остудить голову.
Там меня ожидало представление, достойное праздничного уличного театра: две незнакомые мне женщины, беженки по внешнему виду, громко ругались между собой. Даже замечание проходящего мимо офицера не заставило их прекратить это.
— Воровка! — кричала одна из них, помоложе и побойчее.
— Сама воровка! Воровать у воровки сам Вен велел! — ответила ей та, что была постарше, попотрёпаннее и потолще.
