— Извините, леди Осталия. Я сейчас буду занят, и не смогу с Вами переговорить… — муженёк выделил голосом последнее слово так, что даже меня проняло, а Осталия, разулыбавшись, поспешила к выходу.
— Пойдёмте отдыхать, дорогая, — громко сказал герцог, и слуги поспешили распахнуть перед нами двери столовой.
Мы отправились прямо в герцогскую спальню.
— Не будем разочаровывать моего брата, Тибо! Он хочет от меня наследника, и как можно скорее! — и после этих слов моё платье разорвали сверху на две половинки.
Муженёк накрыл мою грудь руками и ртом, подталкивая меня к кровати. От неожиданности я даже не смогла воспротивиться такому наглому захвату своего тела, и вскоре оказалась лежащей под мужчиной с задранными кверху ногами. Через считанные мгновения страсть захватила меня, и очнулась я от сладкого дурмана только рано утром, когда услышала крики, лошадиное ржание и топот копыт по брусчатке крепости. С трудом поднявшись, я подошла к окну. Из него был выиден только небольшой кусочек яркого отряда, покидавшего крепость.
Я отвернулась и взглянула на постель: там были ещё видны следы бурной ночи, которую я провела со своим супругом. Ночь была длинной и сладкой, но позволить себе плыть в дурмане страсти, я не могла. Нужно было возвращаться.
Целых три дня я готовила побег. Ночью герцог старался всеми силами сделать мне ребёнка. Не скажу, что я была против и сопротивлялась, но мне было всё это странно.
Мы встречались с ним только поздно вечером, в его или моей спальне. Потом засыпали вместе, даже в обнимку. А утром я просыпалась одна, завтракала одна, обедала одна или с медикусом, господином Увариком. Выбраться в город у меня предлога не было, сама я заговаривать об этом опасалась, а пожилой профессор как-будто бы забыл о нашей роженице и маленьком пациенте. Я научила его накладывать свой шов, а он постоянно допрашивал меня о других способах, неизвестных на Вензосе, лечения ран и болезней.
— А не сходить ли нам сегодня в город, а, Тибо? — спросил, наконец-то, меня медикус.
— Кого ты назвал Тибо, старый дурак? — раздался за нашей спиной голос герцога. Я оглянулась. Он со злостью смотрел на моего коллегу.
— Простите его, гос… дорогой супруг… На работе нам порой не до расшаркиваний, — поспешила вступиться я, взглянув на медикуса. Тот посерел от страха. — Когда идёт сложная операция, мы должны быстро обратиться друг к другу!
— Пусть это делает наедине, а не при работницах! Так ты собралась в город? Может, мне приказать заложить тебе коляску? — спросил меня Кольфеной Томарик, а я застыла с открытым от удивления ртом. Что это? Забота? Обо мне? нелюбимой и навязанной Божеством жене?
— Благодарю Вас, не нужно… Мы прекрасно прогуляемся пешком! А стражники проводят нас…
— Жду тебя сегодня к обеду, милая! — и герцог потянулся ко мне, чтобы поцеловать в щёку. Не знаю, как я не отпрянула. Видимо, Ада была ко мне милостива, что заставила стоять столбом и принимать нежности от герцога прилюдно.
— Пойдёмте, господин Уварик, Вы слышали, что мне нужно вернуться к обеду.
Мы молча вышли за ворота крепости, и за нами, также молчаливо, вышло двое воинов. Они шли на небольшом отдалении от нас, но медикус продолжал оглядываться и заметно нервничал.
— Успокойтесь, господин Уварик. Что это с Вами?
— Признаюсь, Ти… леди Тибо, что я только сегодня понял, с кем я работаю…
— В каком смысле?
— Как высок Ваш статус, по сравнению с моим… А я, дурень, ещё осмеливался тебе, то есть, Вам, угрожать…
Я промолчала. Сказать мне бьло особо нечего на это. Ну, статус супруги герцога… Ну, да… Ну и что? Для меня сейчас ничего не изменилось! После этой мысли я покраснела, вспомнив последние ночи. Да, днём я также работала, леча людей, а вот ночью… Ночью я работала женой. Воспринимать наши отношения, как нечто личное, я не могла. Нельзя почувствовать себя женой без любви, чувств, какой-то теплоты и нежности, что окутывают двоих, доверивших свои судьбы друг другу!!!
У Рябогого Тринка нас уже ждали. Пожилая служанка была услужливо-суетлива, хозяин — бодр и весел, а из детской доносился здоровый младенческий крик.
— Ну-с-с-с, какие у нас дела? — медикус первым делом приступил к осмотру молодой женщины, я даже и не помнила её имени, хотя, может нам его и не сообщили. — Так, так… Воспаление спадает, желтизна проходит. Господин, э-э-э, Тринк!
— Да, господин Уварик? — Рябой Тринк весь превратился в слух.
— Соблюдаете диету?
— А как же!
— Дитяте нашли кормилицу?
— Всё выполнили, как Вы и писали!
Я с удивлением посмотрела на мужчин: оказывается, этот старый мухомор написал рекомендации, о которых я ничего не знала! Вот же… гриб!
— Чего так смотрите, госпожа Тибо? — усмехнулся профессор, и его сморщенное, как печёное яблоко лицо стало даже милым. — Думали, мы тут пальцем деланные? Тоже кой чего умеем! — а потом зашептал так, чтоб слышала только я: — За Вашу науку и защиту перед супругом, разрешаю Вам отойти туда, куда Вы хотели… не собирались же Вы и вправду торчать ту со мной до обеда?
— Мне нужно лишь переговорить с хозяином… Наедине… — выдавила я из себя. Тяжело было довериться чужому человеку.
