Именно здесь и началось то, что можно было бы назвать проверкой искусства маскировки. Женщина в полупрозрачной накидке, прелестная до излишества, предложила бокал вина “для восстановления сил усталого путника”. В костюме она была обычной дворней, проще говоря – трактирной служанкой, которая была бы не прочь за пару-тройку монет переспать с посетителями трактира, но её улыбка и манера подавать напиток “пахли” расчётом. Он едва коснулся кубка губами – и чуть не заметил странную горечь, которую не могла придать ни трава, ни дрянной алкоголь. Лицо женщины мелькнуло, и он уловил в её руке блестящую жилку. Это была та же микроскопическая руна, что он видел ранее в том самом древнем храме.
Здесь он действовал иначе. Не храбро, но умно. Вместо того, чтобы дать волю телу, он легко уронил чашку, и когда хозяин, обеспокоенный, подбежал, проговорил, что странный странник вроде бы оставил мешок с серебром у ворот. Пока все суетились, архивариус попросил у трактирщика охапку соломы “для уюта” и, спрятавшись в перегородке, бросил в окно факел. Для ложной тревоги. Пока мужики выбегали, он тихо покинул помещение через потайной проём, имеющийся у хитрых хозяев. Вдавленный звук тяжелой двери… Топот многочисленных сапог… И уже за пределами двора он услышал возню за стеной. На то самое место, где он ранее сидел, пришли двое мужчин в масках, с обнажёнными клинками, и забрали пустой кубок, проверяя, нет ли следов яда. Им было важно, что тарелка оказалась пустой. Им не важно было то, кем был он. Важно было именно то, что они ошиблись.
Но их ошибка не была его окончательной победой. Уже двигаясь по дороге в темноте ночи, он увидел отблеск факела. Потом были пятна крови на листьях… Следы маленьких когтей… И звук… Скрежет стали. Один из преследователей, видимо, прошёл по следу, но не смог за ним уследить в узких зарослях. После этого он понял окончательно, что нападающие действовали слишком уж слаженно. Их руна на клинках светилась тускло-зелёным – не природной ржавчиной, а магической печатью, связанной с древней сектой. Которая уже давно считалась исчезнувшей. Значит, их цель не просто хоть кого-то убрать… Основная их цель, по крайней мере, именно на данный момент – стереть свидетеля, который узнал то, про что не полагалось знать никому.
Всю дорогу дальше он чувствовал, что находит следы преследователей. Случайные сигналы на стволах деревьев… Недавно сдвинутые камни у ручьёв… Мягкая впадина от колёсной тележки, где ещё утром никого не было… Он ускорял шаг своей лошади. Превращал каждую остановку в тщательный осмотр территории. На ночь прятал свитки в стволе старой сакуры… Потом вынимал… В следующий раз зарывал в мягкую землю… Снова доставал… Рана на плече ныла, но он пил из фляги отвары, которые ранее дал ему старейшина семьи Ло – не излечивая, а притупляя боль, чтобы не тормозить своё передвижение.
Наконец, когда через два достаточно тяжёлых и изнурительных дня он увидел очертания высоких крепостных стен и башен старой столицы Империи. А за ними череду крыш, силуэты сторожевых башен и дымок от кухонь. В этот момент его сердце почти остановилось… От чувства облегчения. Но было и другое чувство. Ведь он уже знал о том, что те, кто посылал в него стрелы и кто подсовывал бокалы с странными напитками, точно не отступят. Они будут дожидаться его у ворот. И не только у городских. Понимание этого заразило его новым страхом. Но он всё же оказался быстрее страха.
У ворот городской резиденции семьи Ло он едва удержался в седле. Потом сполз на землю и, чуть отдышавшись, крепко держа в руках свитки, вышел к стражникам. Они узнали печать и, не спрашивая, повели его в комнату совещаний. Письма, записи, древние обрывки – он кое-как передал всё, что вынес. Его голос дрожал от усталости, ладони оставляли на свитках следы крови и грязи. Он говорил быстро, сбивчиво, но понятно… О рунах… О видениях… Обо всех подозрительных печатях, что обнаружил… И о знаках секты Песни Пустоты.
Едва он закончил, его измученное тело не выдержало. Он опёрся на стол и на мгновение потерял сознание. За ним остался запах горелой восковой печати и тёмный след когтя на той самой двери. Тот старейшина, кто принимал донесение, молча переглянулся с сидевшим рядом помощником. Теперь возникшую угрозу нельзя было отрицать. А он, пришедший с тенями за плечом и с кровью на рукаве, понимал одно. Он выжил, но цена этого знания была высока. И опасность, которая шла по его следам, теперь знала, что сведения дошли до людей, способных действовать…
