Он не стал долго раздумывать. Сунув руку в браслет-хранилище, парень снова вытащил пакет с остатками усыпляющей смеси и несколько свежих компонентов, усиливающих летучесть аромата. Быстро, без единого звука, устроил ещё один костерок на склоне, в ложбинке чуть выше разбойничьего лагеря, где ветер тянул дым как раз в нужную сторону. Потом аккуратно забросил в костёр травы – зелёная смесь с нотами сухой лилии, чёрного корня и порошком слизи демонического геккона. Всё было рассчитано так, чтобы не убить, но уложить этих красавцев наглухо, как минимум, на два дня.
Когда костерок разгорелся, он снова направил дым магическим плетением, закручивая тонкой воронкой в сторону разбойников. Те заметили запах, но лишь один из них поднял голову, поморщился и что-то буркнул. Остальные посмеялись и продолжили сидеть. Через пару минут начали потягиваться и валиться на бок, точно подкошенные косой стебли травы. А когда последний из них тяжело вздохнул и завалился, Андрей потушил костёр, тщательно засыпав пепел камнями. После чего тихо и быстро спустился к лагерю, разоружил всех шестерых – сбросил мечи, ножи, один лук со стрелами и даже металлические пряжки в овражек, залив сверху мутной жижей, чтобы никто не нашёл. Забрал всё, что могло быть полезно. Немного сушёного мяса, пару бинтов и флягу с очищающей настойкой.
Потом – всё по тому же сценарию. Он перенёс и этих шестерых на край дороги, чуть дальше от первого места, устроил очередную сцену с пьянкой, добавил вонючего вина и даже подложил под одного из них битую кружку, чтобы выглядело как ночной загул. Разложил их вразнобой, словно упали, кто где споткнулся. Добавил пару грязных плащей и пустых кожаных бурдюков – пусть выглядит правдоподобно. Всё выглядело так, словно в этом месте попались слишком жадные разбойники, что напились и забылись.
Когда дело было закончено, Андрей вытер руки, ещё раз осмотрел место и вернулся обратно к тропе, что вела в укромную долину. Убедившись, что никто за ним не следит, он достал заранее подготовленные печати – двойной барьер маскировки и отражения. Первую, с символом Иллюзорного завеса, он приклеил к левой скальной стене, в том месте, где начиналась тропа. Печать наложила слой магии, превращающий проход в визуально гладкую скалу, притягивая взгляд к непрерывности текстуры. А вторую, с символом Форменной твердости, он активировал на правой стороне расщелины. Это создавало осязательную иллюзию, при которой, даже если кто-то коснётся скалы, тот почувствует камень. Третья и четвёртая – шли по периметру, и создавали барьер подавления звука и запаха.
Дополнительно он вбил две магические иглы глубже в камень, чтобы наложить слабый щит, способный оттолкнуть случайных зверей или духов. После активации барьера тропа словно исчезла. Даже сам Андрей, стоя в трёх шагах, едва различал, куда нужно идти, пока не включил чувствование эфирных линий.
– Теперь сюда никто не сунется. Ни случайно, ни намеренно. – Убедившись в завершённости работы, он глубоко выдохнул, развернулся, и исчез за слоем магии, оставляя за собой только треск гальки под подошвами и еле слышный шёпот ветра, шевелящего траву.
………..
Андрей вернулся в долину под вечер, когда небо уже наливалось предзакатным золотом, и тени от скал начинали ложиться длинными острыми клиньями по траве. Он неспешно подошёл к едва заметной расщелине, ведущей в пещеру, легко преодолел установленную им маскировку, и прошёл внутрь. Воздух в пещере по-прежнему сохранял слабый затхлый запах. Смесь своеобразной сырости, человеческой плоти, пыли и копоти от многократных костров.
Он глубоко вдохнул, слегка морщась, и принялся за работу. Сначала – мусор. В дальнем углу пещеры, где раньше валялись баулы и горшки, теперь остались лишь грязные остатки – оборванные ремни, прогнившие тряпки, обугленные куски дерева, пролитое нечто жирное и вонючее, что, похоже, было когда-то пищей. На полу скапливались кости – куриные, мелкие звериные, несколько рыбьих позвонков. Тут же валялись тряпичные обмотки, испачканные в засохшей крови, клоки шерсти и даже пара явно украденных, сломанных амулетов.
Андрей вытащил свой старый охотничий нож, закрепил на руке простую тряпичную повязку от пыли и запаха, и принялся всё сгребать в центр. Он работал молча, но методично, словно вычищал не просто пещеру, а оскорбление здравого смысла. Каждый обрывок ткани, каждый гнилой кусок, каждую кость он подбирал самодельными щипцами из каких-то длинных и тонких костей, чтобы не касаться напрямую. Даже жёсткие чешуйки какого-то мёртвого зверя он старательно сметал в холщовый мешок.
Затем началась сортировка и зачистка. Отдельно он собрал все предметы, содержащие металл или стекло, даже ржавые кольца и обломки керамики. Эти он складывал в отдельную тканевую сумку, чтобы потом сжечь вместе с органикой, а осколки, которые не поддавались огню, закопать отдельно.
