Вся эта гравировка заняла у парня не один день. Он чертил медленно, шаг за шагом, подмешивая в линию гравировки порошок из толчёных костей обитателей Нижнего мира и застывшую слюду из пещерных кристаллов. Это были древние рецепты алхимической печати “четвёртого круга подавления”, когда сила не просто сдерживалась, а даже конденсировалась в каком-то объекте.
Чтобы не тратить зря энергию, которой всё равно нужна была какая-то цель, ему пришлось также установить и потенциальный объект фокуса. В центре круга он вбил в расщелину небольшой обелиск, сделанный из отшлифованного нефрита, в который он заранее вплавил пламя-осколок – фрагмент редкого минерала, вобравшего в себя дух огня. Этот обелиск был как игла, вшитая в пространство. Он пронзал любые сбои энергии, стабилизируя структуру поля вокруг. И теперь копьё Святого, даже если бы попыталось биться – не смогло бы высвободиться из его невидимого захвата. Рядом он установил резонансные приёмники, в которые он сможет сливать агрессивную силу артефакта, направляя её в отдельный накопитель из чёрного обсидиана.
Затем пришла пора для подготовки вспомогательных предметов. Прежде чем вернуться к копью, Андрей расположил рядом амулет временного подавления воли, созданный из застывшей крови зверя-бога, пойманного в ловушку на севере… Усиленную рунами костяную перчатку, на каждую фалангу которой нанесены глифы “отсекания воли”. Несколько малых пилюль восстанавливающего дыхания и укрепляющего сознание, тщательно уложенных в тень от обелиска. Свой основной нож, зачарованный на разрыв связей. Он мог пригодиться в том случае, если копьё начнёт захватывать его волю. Тогда именно этот нож и отсечёт внутренние каналы.
Всё это он закончил всё уже под вечер. Воздух был холоден, и по долине ползли густые тени. Над площадкой стояла тишина, странная, тяжёлая. Андрей отступил назад, оглядел ровную, тщательно выстроенную площадку. Она будто жила своей жизнью. Каждый резной знак, каждый шрам печати был готов. Он выдохнул, чувствуя, как его пальцы дрожат от усталости.
Завтра он принесёт сюда копьё Святого и начнёт. Возможно, это будет самый рискованный эксперимент в его жизни. Но чтобы разобраться в себе, в своей силе и своих границах – он должен посмотреть в лицо тому, что его почти убило. И теперь у него есть место. Место силы.
На следующее утро в долине наступило холодное, но безветренное. Сверху, с ледников, стекала холодная вуаль пара, и капли росы сверкали на камнях, будто глаза невидимых существ наблюдали за каждым движением. Андрей не спешил. Он знал – сегодня он сделает то, чего другие боялись бы даже коснуться. Вызовет на борьбу волю древнего артефакта, копья, некогда принадлежавшего Святому.
Сначала ему предстоял плотный завтрак. Тёплое мясо, вчерашняя похлёбка, пара свежих лепёшек, испечённых им самим из воды и муки, которой он успел запастись в подвалах обители секты, из которых он сделал подобие бутерброда, и горячий отвар из горных трав, укрепляющий сердце и очищающий разум. Но главное – не пища. Главное – эликсиры.
Для начала он разложил перед собой три стеклянных флакона. Первый – мутно-зелёный, густой, как настой из болотной травы – укрепляющий волю, глушащий страх, сомнение, усталость. Второй – серебристый, искривляющий отражение – концентрирующий разум, защищающий от вторжения в сознание. Третий – багровый, едва теплится, будто пульсирует в руке – резерв духовной силы, на случай если копьё попытается высосать его жизненную суть.
Андрей выпил первый, глубоко вдохнул. Потом второй, на вдохе ощущая, как разум проясняется, мысли становятся чётче, как грани кристаллов. И лишь потом – третий. Ведь он уже знал о том, что для него обратной дороги уже нет.
Потом он шагнул в центр поляны из подавляющих печатей, в ту самую зону, где сила, даже его собственная, казалась чуть тише, сдержаннее. И когда остановился в самом центре – время замедлилось. Андрей протянул руку к браслету-хранилищу.
– Пора…
Копьё Святого вышло не сразу из хранилища. Его пришлось вытянуть оттуда силой, словно оно сопротивлялось самому факту выхода. Из вспышки пространственного разрыва вырвался длинный, тёмно-золотой остов. Резное древко, увитое гравировками. А затем – лезвие, похожее больше на клык чудовища, чем на металл. И как только оно коснулось воздуха, даже само окружающее парня пространство задрожало. Поляна вздохнула. Словно что-то старое и забытое снова проснулось. Копьё вспыхнуло светом. И пронеслось по кругу вокруг парня с силой урагана, как если бы его кидали в бой. Оно попыталось вырваться из круга… Но сразу же столкнулось с внутренней преградой. Линии печатей вспыхнули синим, и энергия артефакта ударилась в стену, словно хищник – в стену клетки.
Но артефакт не сдавался. Копьё закрутилось в воздухе, мечась по кругу, словно зверь, который в ярости рвёт цепь. Даже воздух внутри круга начал искрить и шипеть от напряжения. И всё же… оно так и не вырвалось из этой ловушки, специально построенной именно для того, чтобы удержать его.
