И сначала ему нужно было провести полное погружение внутрь самого себя. Для подготовки он ушёл в пещеру за пределами долины. Та самая, в которой некогда впервые подчинял Божественный котёл. Только теперь, вокруг была не тьма, а вырезанные в стенах магические зеркала памяти, отполированные до уровня отражающих кристаллов. В их глубине – образы прошлого. Он сам – ещё в клетке у ритуальщика Чхве Тансу. Старик, впервые показавший, как работает защитная печать. Первый мёртвый враг. Первая боль. Первый прорыв. Андрей не отворачивался. Он смотрел. Впитывал. Каждое воспоминание накладывалось на другое, переплавлялось. И становилось нитью в его будущем доспехе.
Потом он выложил перед собой обломки магических зеркал, в которых он хранил образы древних техник. Пыль жертвенника, собранную после уничтожения последнего ритуального узла. Кровь, впитавшая астральные токи, когда он проходил трансформацию вместе с Цзяолин.
Он взял их в ладони. И начал медленно вплетать их в духовную матрицу, встроенную в своё ядро. Этот доспех нельзя было надеть. Он впитывался в сознание, преобразовывая само восприятие. Это была техника самоутверждения – древнейшая из форм духовной защиты, буквально выдранная им из памяти кости Падшего Бога.
Такой доспех должен был состоять из трёх уровней. Внешний слой – Лабиринт Ложного Я. Что отражал все попытки внедрения чужой воли. Из-за этого душелов не смог бы напрямую атаковать ядро своего противника. Он запутался бы в копиях, отзеркаливаниях, и многочисленных иллюзиях. И каждое такое отражение было бы создано из его же собственного страха… Срединный слой – Стена Осознания. Это и был сам Андрей. Его сущность. Чистая. Без страха, без жалости. Суть, вырезанная из опыта. Она не пропускала фальшь. Это было лезвие, проходящее через ложь… Внутренний слой – Клык Бога. Из плоти кости Падшего. Он вложил в это ядро ту самую вибрацию, что вызывала панику у демонических духов. Если враг дотянется до ядра – будет поражён ответным ударом в душу…
Затем он создал фантом. Иллюзию Старейшины. Воплощение голоса, что резонировал в обелисках. Женщина без лица. Шепчущая на неизвестном языке. Когда фантом попытался внедрить в его разум шипы контроля, доспех активировался. Сначала иллюзия погрузилась в Лабиринт Ложного Я. И начала разрушаться. Потом – раздался голос Андрея:
–Ты хочешь взять душу, которую не можешь даже назвать…
И иллюзия взорвалась… Пещера вспыхнула светом, когда доспех завершился. Не как броня, а как внутренний облик. Он больше не просто юноша. Он – носитель собственной воли, сформированной из сотен сражений, боли, памяти, крови и пепла. Находящаяся снаружи змея Цзяолин медленно подняла голову. Она чувствовала – хозяин изменился. Теперь – он мог идти в этот бой…
…………
Чёрная Трещина не была указана ни на одной карте, и ни один путеводитель не решался даже упоминать её. Но те, кто чувствовал магию, даже самую тусклую, ощущали её как горький привкус крови на языке ещё за сотни ли.
Андрей приближался к ней в одиночку. На змею Цзяолин он наложил печать сокрытия, спрятав её неподалёку, на северо-западной гряде, в глубокой скалистой расщелине, где не было ни зверей, ни даже птиц. Сам же он шагал по сухой выжженной земле – камень тут был чёрен, как сажа, а воздух казался застойным и вязким, как масло. С каждым шагом его тело ощущало давление, как будто в этой земле осталась память о падении звёзд, распятии богов или безмолвных проклятиях.
Граница Трещины была почти незаметной. Почти. Один шаг – и пространство исказилось. Звук стал тише, воздух – плотнее. Движения – замедленными, как во сне. Казалось, сама реальность растянулась, как перетянутая кожа. Андрей остановился и вынул одну из шкатулок с пробным духом-следопытом. Отпустил его вперёд. Дух пролетел не больше трёх шагов… И внезапно замер в воздухе, как прикованный. Потом его оболочка вспыхнула фиолетовым светом – и распалась на сотни гудящих символов, которые мгновенно затянула вниз, прямо в расщелину.
“Значит, здесь не просто разлом… а живая структура.” – Он медленно выдохнул. Снял одну из закреплённых на теле печатей – и вложил её в грудь. Зажёг “Око Пустоты” – артефакт временного видения эфирных токов, встроенный в один из вспомогательных браслетов. Перед ним открылся мир без красок. Только линии. Потоки. Пульсации. Трещина тянулась вниз – не как трещина в земле, а как рваная рана в самой ткани мира. Из неё медленно выходили клубы чёрного тумана, похожего на догорающее воспоминание. И внутри этих клубов порой вспыхивали силуэты. Кто-то шёл. Кто-то полз. Кто-то – лежал… Вечно…
Андрей не полетел… Он спускался пешком. Он не знал, что здесь могло сработать против него, но был уверен в том, что иллюзии, временные петли и духовные ловушки – точно имеются. Первые сто шагов прошли в полной тишине. Потом… он услышал собственный голос.
“Ты оставил меня умирать…”
