Селитру он обнаружил у подножия одной из пещер, где влага испарялась с камней, оставляя белёсый налёт. Он знал, как извлечь её – высушить, выварить в воде, профильтровать и кристаллизовать. Это заняло несколько дней, и пришлось возиться с глиняными сосудами, которые он формовал и обжигал сам, втайне от "наставника". Серу он нашёл возле трещин в склонах, откуда просачивался слабый сернистый запах – возможно, здесь некогда был источник тепла или вулканической активности. Окружающие камни были окрашены в желтоватый оттенок, и стоило лишь слегка соскрести верхний слой, чтобы добыть необходимое.
Древесный уголь оказался самым простым из ингредиентов. Его можно было добыть из обожжённой древесины тонких ветвей акации, которая давала плотный, насыщенный уголь. Он готовил его медленно – в засыпанной земле бочке, чтобы не было дыма, и не было запаха. Он всё тщательно измельчил в ступке, просеял сквозь тонкую ткань, отфильтровал самые лёгкие и наиболее реактивные фракции. И вот он сидел в пещере, освещённой лишь слабым светом внутреннего плетения защиты, и в руках держал небольшой кожаный мешочек – первая партия настоящего пороха, сделанного вручную. Без магии. Без потоков. Только наука и воля.
Для начала, уйдя как можно дальше от пагоды, он сделал крошечную камеру из камня и сухой древесины, засыпал туда порошок, оставив тонкую полоску древесной стружки, пропитанной жиром. Ушёл на безопасное расстояние, и с помощью магической искры, направленной сквозь свиток с символом направления – поджёг фитиль.
Взрыв был резким. Глухим. И достаточно мощным. Песок, покрывавший испытательную нишу, был отброшен. Древесина разлетелась в щепки. На лице Андрея зазмеилась злобная улыбка. Настоящая. Не радостная. Но уже уверенная.
“Ты думаешь, я твоя игрушка, старик? Ну, что же… Давай посмотрим на то, как ты поведёшь себя, когда сила, тебе непонятная, вырвется из тени.”
Потом он начал делать простейшие гранаты – шарообразные сосуды из утрамбованной высушенной глины, которые заполнял смесью, добавляя острые фрагменты кости и камня, чтобы при подрыве всё вокруг превращалось в ураган шрапнели. Фитили он делал из высушенных трав, пропитанных животным жиром и смолой. Долгогорящие, но достаточно надёжные. Как страховку к слабым магическим плетениям искры. Затем – мины. Просто придавленные глиной ёмкости в виде старых горшков, который в заброшенной кладовке пагоды было весьма много. С нажимным механизмом. В роли которого выступала упругая кора с засушенного растения. Стоит наступить – замыкается контакт магического плетения, и искра разрывает покой.
Он делал это всё в одиночку. Без чьей-либо помощи. С самым минимумом магии, чтобы “старик” не заметил сильных всплесков. Парень сдерживал силу. Работал руками. И теперь каждый день приносил ему новый сосуд. Новую капсулу разрушения. И всё чаще он ловил себя на мысли:
“Если это конец… пусть он будет моим. Если он собирается убить меня, принеся в жертву, то пусть сначала узнает, как выглядит настоящий страх.”
И теперь он не просто ждал. Он готовил поле боя. Он прятал взрывчатку у тропинок. Возле источников. Под старыми корнями деревьев, в трещинах у стен. Так, чтобы, если "старик" начнёт действовать, то он сам попадёт в заранее расставленные Андреем ловушки. Мир магии знал слишком многое о потоках и структуре. Но он не знал того, что пороху… Плевать на все эти потоки. Он просто взрывается. И в этом, пожалуй, была главная ирония судьбы. В мире, где всё держится на энергии, на переплетениях и балансе, он стал использовать силу хаоса – обычную, физическую смерть. И Андрей знал, что в тот самый день, когда это всё начнётся, старик – демон, или кем бы он там ни был, точно пожалеет о том, что наивно считал его пешкой.
Андрей давно уже перестал верить в случайности. Особенно здесь. В этой долине, где каждое движение энергии ощущалось почти кожей, а каждый взгляд "наставника" слишком часто казался ему не просто внимательным – оценочным, взвешивающим, хищным. Он наблюдал. Он смотрел в ответ, но делал вид, что не замечает. И всё же однажды он заметил… Изменился вкус чая. Незаметно. Почти невесомо. Едва уловимо. Но он уже знал эту отварную смесь как свои пять пальцев. Они пили её неделями. Листья, что они вместе собирали в верхнем склоне долины, горьковатый аромат цветков, и капля меда. Но теперь… Даже в его запахе была некоторая нотка пряности. И это было что-то терпкое. Словно настой на корне, который должен успокаивать, смягчать, отпускать.
Андрей не сразу понял, что это вообще было. Но, использовав простое плетение "Слуха Внутреннего", ту самую технику, что позволяла уловить резонанс вещества с телом, парень понял, что это была травка из семейства тех, что разжижают разум. Не яд. Не парализующее вещество. А именно мягкий, едва заметный агент, пробуждающий откровенность, снимающий с человека психологические барьеры.
