Подготовив всё необходимое, Андрей сел в позу лотоса, положил кость на плоский камень перед собой и, сложив руки в печать водоворота, ввел свою энергию в лёгкий резонанс. Мир словно стал чуть тише. Воздух замер. И этот странный пульс кости… Ответил ему. Сначала тонко – как слабый отголосок в пустом зале. Затем – увереннее. И внезапно, словно взрыв изнутри, Андрей почувствовал, как из неё вырвался импульс в его сознание. Перед ним промелькнул образ – змеиный глаз, уставившийся на него в упор. Оскал… Тьма… Голод… Сила…
"Ты жаждешь моей сути? Прими – и стань частью боли."
Честно говоря, ощутив такое давление, он едва не оборвал связь. Но сжал зубы, и снова направил энергию – мягко, как учил старик. Не ломать, а обволакивать.
Вторым шагом было извлечение сущности. Медленно, с предельной осторожностью, он начал “развязывать” резонансные узлы внутри кости. По сути, это была кристаллизованная душа, и любое неверное движение могло вызвать выброс силы – или даже полноценный взрыв.
– Переплетение в спираль. Центр – в районе локтевого сгиба… – Шептал он, направляя плетения тонкими потоками. И на поверхности кости медленно начал подниматься светящийся налёт. Словно пар, только из света. Он собирался над предметом, образуя медленно вращающийся сгусток первозданной магии. Это был ядро сущности, аккумулированная мощь змеиного духа. Андрей тут же перенаправил его в сосуд сосредоточения – полый кристалл, который впитал волну с мягким звуком, словно вздох.
Третьим шагом стало закрепление. Теперь оставалось запечатать этот предмет. Для этого он взял уголь демонического гриба, начертал символ подавления на нижней части кристалла, а затем активировал защитное плетение. Кристалл вспыхнул и… Успокоился… Медленно поблёскивая в ночи, он теперь был сосудом силы. Андрей медленно выдохнул, уже достаточно обессиленный. Его пальцы дрожали… Лоб был в испарине… Но внутри него самого нечто изменилось. Он знал это. Чувствовал не только успех, но и взгляд изнутри. Потому что теперь с ним был отголосок духа, заключённый в камне. И он тоже ждал своего часа.
Тьма ещё не отступила. Рассвет даже не начинал пробуждать долину, но Андрей уже трудился, одержимый целью – создать артефакт, не просто сильный, но… Предельно опасный. Слишком многое он понял, слишком многое ощутил. Ритуалы… Жертвы… Кровь, пролитая на камнях алтаря за пределами той зловещей арки… В воздухе этого места всё ещё витал привкус боли – и эта боль могла стать основой.
Он вернулся на место ритуала ещё до рассвета, с зажжённым магическим фонарём, впитывающим тень, а не разгоняющим её. Земля была пропитана энергией смерти и насилия, но не хаотичной – она текла по древним магическим рунам, высеченным в каменной плите.
Внимательно осмотревшись по сторонам, и убедившись в том, что рядом нет никого, кто мог представлять для него опасность, парень встал на колени, положил руки на влажный от росы камень и впустил в себя этот след – не силу, а эмоциональный отпечаток, нечто глубинное, почти ржавое от времени. Они умирали, веря в то, что делают всё правильно… Их кровь была залогом ритуала… Их страх и боль, были платой за силу. Но Андрей понял, что даже их боль можно запечатлеть, если она станет сердцем оружия. Сосудом.
Для клинка он использовал тот самый осколок демонической кости, найденной рядом с местом жертвоприношения. Плотный, будто вываренный в магии, материал хранил в себе не просто силу – он помнил. Для рукояти он выбрал древесину, что росла у границ долины, где искажение энергии было сильнее всего – это дерево питалось из почвы, в которую впитывались остатки проклятых заклинаний. Он вырезал рукоять вручную, оставляя в ней неровности и заусеницы. Такой клинок не должен был быть совершенным. Он должен был быть
Создание этого артефакта было не магией, а полноценным рождением. Сначала Андрей разложил всё перед собой. Сложил руки, вплетая в пальцы плетение связывания – оно должно было не просто соединить материалы, а запереть в артефакте то, что было собранo. Боль… Страдания… Страх… Но и… Веру… Последнюю веру тех самых жертв, что они умирают не зря. Тяжело вздохнув, он тихо прошептал:
– Я не прощаю. Я принимаю. Ваш страх. Ваш огонь. Ваш след в крови.
И вливал энергию в кость, в дерево, в ядро. Плетение вспыхивало и гасло. Артефакт гудел в руках, как живая змея, извиваясь в потоке силы. И даже старался вырваться из-под его контроля. Энергия рвалась наружу. Но Андрей держал. Слёзы текли по щекам – не от боли. От давления. От того, что чувствовал – каждую смерть, каждый вскрик, каждую мольбу.
Когда всё закончилось, перед ним лежал стилет, чья форма была странно вытянутой, почти аскетичной. Его лезвие казалось сотканным из тени, а при свете плетений на его поверхности проступали бесчисленные лица – искажённые, и кричащие. И едва Андрей взял его в руку, лезвие артефакта запело. Не звук – вибрация, которую слышал только он.
