Воздух в этом месте был наполнен не просто энергией. А грязной, искажённой магией. Она чувствовалась, как заплесневелый шёлк, обёрнутый вокруг его кожи и плетений. Его собственная энергия сжалась, защищаясь, словно от яда. У каждой подушки воздуха здесь был свой вкус – ржавчина, кислота, гниль, горькая медь. Даже тишина имела звук. Он не мог точно определить – скрип это, или шёпот, или отголосок давно погибших голосов. Но она шла из-под земли, вибрируя под ногами, точно кто-то скребётся снизу.
Андрей сосредоточился. Он активировал подавляющее плетение, скрывая собственное присутствие, погружая своё энергетическое тело в такт демонического фона. Его дыхание замедлилось, как перед броском. Все артефакты отозвались еле заметной вибрацией – сеть из силы, вплетённая в него, старалась удержать его от распада. Потому что именно так это и ощущалось. Как если бы сила этого места вызывала медленный распад разума, и тела за ним. Нельзя было думать слишком ясно – даже это здесь опасно. Нельзя было чувствовать слишком сильно – иначе почует кто-то другой.
“Что же ты такое скрываешь, старик…” – Подумал парень, медленно продвигаясь по пепельной тропе, что уходила к нависающему хребту. Да. Сейчас у него не было карты этой странной местности. Но внутреннее чутьё, словно эхо от собственного духа, подсказывало о том, что именно там скрывается истина. Или её исковерканный осколок. Парень внимательно вгляделся в расщелину, откуда слабо струился тусклый фиолетовый свет. Он уже итак знал о том, что назад дороги уже не было.
Расселина, что уходила вглубь монолитного камня, казалась живой. Не просто узким горным проходом, а живой раной, рваной и кровоточащей сквозь камень. Стены, обросшие черной плесенью, дышали испарениями, и порой казалось, что они сдвигаются, пульсируют в такт каким-то чужим сердцебиениям. Андрей осторожно ступал по осыпающимся уступам, держась поближе к скале, чувствуя, как всё внутри сопротивляется этому спуску. И всё же он шёл. Он был вооружён. Плетение щита пульсировало внутри тела, как второе дыхание, рядом – амулет подавления и малое кольцо обнаружения. Все они слегка дрожали. Не от страха, а от враждебной среды, где магия сама по себе пыталась их выдавить.
"Слишком тут как-то… Тихо…" – Промелькнула у него мысль. И в этот момент он это увидел. Впереди, в темноте ущелья, словно отслоился пласт тьмы и двинулся. Это не было просто существом. Это был массивный силуэт, будто сложенный из неонового дыма и костей, с глазами, что не светились – а проваливались сквозь реальность. Существо напоминало гигантского волка, но облик его был изломан. Конечности были неровными, будто их кто-то намеренно выгрызал из чёрного камня. Спина была утыкана обломками костей, а на шее висела цепь, по которой проходили огненные руны, как живые черви. Это существо вцепилось когтями в уступ и медленно повернуло голову. Оно явно почувствовало присутствие парня, который для этого места был чужаком.
Андрей не стал ждать. Он резко активировал плетение подавления, опуская свой энергетический след – как будто погружал разум в золу. Почти сразу же боль ударила в голову. Это была реакция духа на искажение поля. А страж издал вибрирующий гортанный звук, похожий на рев через бронзовый рог. Но так и не двинулся с места.
"Он не видит, но чувствует. Это… Неужели это та самая магия, связанная с болью. С жертвоприношением." – Страж медленно шагнул вперёд. Андрей отступил за изгиб расщелины, делая шаг за шагом, удерживая поток подавления, как сеть из едва натянутых жил. Он почти ничего не видел – лишь стены, пульсирующие и тёмные, и лишь тень чудовища, рыскающую в поиске. И наконец – тишина.
Он спустился ещё на десятки метров вниз. Здесь расселина расширялась, переходя в естественную пещеру, потолок которой свисал черными сталактитами, капающими тёмной живой жидкостью. И посреди этого всего находился весьма специфический круг. Каменный, идеально вырезанный, будто бы находящийся не в этом мире. На его поверхности располагалась спираль из костей, выложенная в виде узора, напоминающего глаз с множеством зрачков. А в самом центре располагался алтарь, чёрный, как сердцевина угля, и весь покрытый трещинами, из которых сочилась не энергия… а настоящие воспоминания боли. Он почти физически услышал, как кто-то кричит. Или когда-то кричал. И этот крик и боль – были впитаны в камень алтаря.
Тяжело выдохнув, парень подошёл ближе, слегка склонившись над узором. Его сердце сейчас буквально било тревогу. Из центра алтаря торчала кость – полая, сверкающая изнутри, словно впитавшая в себя все возможные воспоминания происходящего здесь обряда. Она была не белой… А фиолетово-чёрной, как зола, впитавшая кровь. Практически сразу он понял, что это была кость демона, и именно из такой могла быть создана та самая жезловая печать, которую он ранее так старался скопировать.
