Небесный дракон, реагируя на усиление Андрея, поднялся выше и издали наносил удары по отступающим войскам демонов, разрушая укрепления и создавая паническое бегство среди второстепенных сил. Вскоре весь фронт, где стояли демоны, превратился в сплошной хаос. Без командиров, без централизованного контроля, с бесчисленными отброшенными магическими барьерами и с молчаливым ужасом, который проникал даже в самых стойких.
Именно в этот момент Андрей полностью обрел тактическое преимущество. Он мог направлять свои удары, комбинируя разрушительные волны, магические потоки и физическое давление, превращая хаос в инструмент для окончательного уничтожения демонов. Каждая атака теперь не требовала больших усилий – достаточно было малейшего проявления силы, чтобы эффект был катастрофическим.
Тогда Андрей, не тратя времени на эмоции или лишние движения, начал методично разворачивать свою новую мощь в полном объёме. Каждый шаг по изуродованному полю боя оставлял за собой следы трещин, в которых ещё клубился жар от ударов Небесного дракона. Сердце Падшего Бога, теперь находившееся у него в руках, пульсировало глухим, ритмичным светом где-то глубоко походной сумке, а этот ритм стал задавать темп всему сражению. Он двигался в такт этому биению, словно сама энергия подсказывала, куда ударить дальше.
Первый удар – и передний фланг демонов рассыпался, будто его просто стерли из реальности. Андрей использовал резкий выброс концентрированной силы, который разорвал воздух на тысячи сверкающих осколков энергии. Демоны, оказавшиеся в эпицентре, были испарены, а остальные отброшены так далеко, что о возвращении в строй не могло быть речи.
Небесный дракон в этот момент завис в облаках, почти сливаясь с тёмным небом, и выжидал команду. Лишь едва заметное движение руки Андрея – и небеса разорвала ослепительная цепь молний. Она прошла по линии магов-демонов, удерживавших защитный купол над остатками армии. Их крики и визг перекрыл раскат грома, а щиты рассыпались, будто сделаны из тонкого стекла. Тут же дракон выдохнул поток синего пламени, которое, словно живая сущность, обвилось вокруг нескольких командиров и сжало их до обугленных скелетов.
Второй удар – Андрей прорезал центр демонических сил. Он двигался так быстро, что для наблюдателей выглядел как расплывчатая вспышка серебряно-чёрного света. Его клинок оставлял за собой шлейф энергии, которая жгла плоть демонов даже спустя секунды после удара. Каждый шаг вперёд отрезал врагам пути к отступлению.
В это время Небесный дракон сменил тактику. Он низко скользил над землёй, обрушивая молнии на группы демонов-магов, что пытались собраться для контратаки. Каждый раз, когда они формировали заклинания, дракон врывался в их ряды, ломая концентрацию, прожигая их ритуальные круги огненным дыханием и оставляя после себя выжженные воронки.
Третий удар был не физическим, а психологическим. Андрей, осознав, что остатки войска держатся только на инстинкте сопротивления, выпустил волну своего духовного давления. Оно было настолько плотным, что слабые демоны просто падали на колени, захлёбываясь в собственном страхе. Те, кто пытался бежать, чувствовали, что даже бег – это медленное утопание в вязкой, липкой тьме смерти, которая сейчас исходила от Андрея и его дракона.
Люди, стоявшие за его спиной, впервые за сражение ощутили, что враг не просто отступает – он рушится. Крики восторга и боевые возгласы начали прокатываться по их рядам. Солдаты и мастера армии людей усилили натиск, сметая отрезанные группы демонов. Небесный дракон, словно почуяв финал, взмыл в небо и начал чередовать молнии с потоками пламени, выжигая последние крупные скопления врагов. Со стороны это выглядело как расправа небесного судьи – молнии били без промаха, а пламя оставляло на земле дымящиеся руины, где ещё секунду назад стояли войска.
К концу этого разгрома поле боя выглядело как изуродованная равнина, усеянная останками и клубами чёрного дыма. Демоны, что ещё дышали, не смели даже взглянуть в сторону Андрея, а люди с изумлением и почти благоговейным страхом смотрели на него, понимая, что этот момент окончательно изменил их представление о возможностях человека.
Андрей, пройдя по выжженной равнине, ощущал, как каждый шаг отдаётся в земле и в воздухе остаточной энергией разрушения. Пламя, дым и запах сожжённой плоти висели густым слоем, почти поглощая звук его движений, но сам он чувствовал каждый шорох, каждое колебание пространства вокруг.
Перед ним лежал Со’Рхал – ещё недавно величественный, теперь израненный, с обугленными частями доспехов, искажённый страхом и яростью, что сменялись почти животным отчаянием. Его крылья, сложенные за спиной, слегка шевелились, будто стараясь удержать остатки силы, но сами они уже больше не могли поддерживать хозяина. Глаза, когда-то холодные как жидкая пустота, дрожали от ощущения надвигающейся безысходности.
