Стража у дворца невольно подалась назад – не от страха, но как от движения невидимого прилива. Княжна Хун Линь уже ожидала на площадке перед павильоном, без зонта, без свиты, в строгом, но простом платье цвета пурпурной яшмы – приняв полностью открытое положение, давая понять, что принимает вызов лицом к лицу.
Глаза её спокойно встретили взгляд Соль Хва. Она мгновение рассматривала боевую кирасу, древнее золото орнаментов, тяжёлый пояс Феникса – и вместо удивления лёгкая, почти неуловимая улыбка скользнула по её губам. Это была не издёвка, но признание.
– Похоже, – тихо произнесла Хун Линь, – сегодняшнюю беседу впишут в хроники Поднебесной… не как переговоры, а как начало нового пути Дао.
Соль Хва согласно чуть прикрыла веки, в знак уважения равному, и поднялась на площадку.
– Если такова воля Неба, – ответила она спокойно, кладя ладонь на эфес клинка, – я готова принять её.
И над каменными плитами на мгновение пронёсся тёплый ветер – будто древние духи предков с интересом склонились ближе, чтобы услышать первые слова, с которых начнётся новая эпоха.
Хун Линь позволила ветру полностью развеять складки на рукаве и, не отводя взгляда, сделала плавный шаг вперёд – ровно настолько, чтобы обе оказались в границе общей зоны слова. До этого момента они стояли так, что каждую фразу можно было трактовать как личную, с этого – как официальную позицию.
– Тогда позволь мне сказать прямо. – Произнесла княжна. – Если мы и дальше будем наблюдать друг за другом через слуг и вестовых, семейство Ло успеет сформировать собственный альянс и представить его как единственный путь к стабилизации дел в Поднебесной Империи.
Она чуть наклонила голову:
– И тогда твоей семье, как и моей, останется лишь выбирать. Стать просто безмолвным свидетелем… Или даже… Подчинённым…
Соль Хва остановилась ровно на границе плит, отметив тем самым, что принимает разговор как переговоры равных.
– Ты полагаешь, что княжеский дом Ло уже сделал первый ход?
– Он был сделан в тот день, когда они признали участие Андрея в событиях столицы, но умолчали об этом публично. – Спокойно ответила Хун Линь. – Это была не трусость. Это был расчёт. Если он будет уничтожен другими – они скажут, что сами готовили защиту. Если же он возвысится – скажут, что с самого начала признавали его талант.
Она сделала короткую паузу:
– Ты знаешь, что это игра, в которой побеждает тот, кто остаётся последним с мужем при свечах.
Соль Хва слегка кивнула, едва заметно коснувшись кирасы.
– Вот почему ты и предлагаешь объединить усилия?
– Именно. – Хун Линь не пыталась скрыть серьёзности в голосе. – Мы обе являемся частью благородных семей, но я принадлежу к княжескому дому, а ты нет. И именно поэтому можем держать слово свободнее, чем они. Пока род Ло наблюдает, мы можем выстроить линию, через которую им придётся либо присоединиться, либо признать себя в оппозиции.
Она сделала ещё один шаг, но по-прежнему не переступала черту допустимого:
– Я не говорю о союзном договоре. Я говорю о совместном влиянии – чтобы никто не мог говорить с Андреем за спиной одной из нас.
Соль Хва тихо и медленно выдохнула – не как человек, а как мастер, проверяющий чью-то технику на себе.
– Если твои слова искренни, княжна Хун Линь, то скажи сразу… Ты считаешь, что Андрей может стать той точкой, вокруг которой соберутся новые Небесные Врата Империи?
Ответ Хун Линь прозвучал без тени колебаний:
– Я уверена в этом.
В павильоне на мгновение возникла почти физическая тишина – воздух дрогнул, как от удара невидимого меча. Хун Линь медленно опустила руку на стол, где уже был разложен свиток “Форма Четырёх Врат”, и повернула его к Соль Хва.
– Если мы согласны, – произнесла она, – то объявим лишь первое… Намерение не вмешиваться во влияние друг друга на Андрея без предварительного уведомления. А далее выстроим линию, по которой семья Ло уже не сможет ходить как по своей шахматной доске.
Соль Хва подняла взгляд, ожидая последнее уточнение. Хун Линь спокойно закончила:
– И если придёт момент, когда они попытаются заключить односторонний союз, ты сможешь в любой момент явиться в резиденцию Хун, и этот визит будет считаться боевым подтверждением договора. Даже если за тобой не будет стоять ни одного человека, мы всё равно поднимем оружие.
На этих словах ветер прошёл по плитам, будто незримые стяги поднялись над павильоном. Соль Хва шагнула ещё на один камень вперёд и, не поднимая голоса, произнесла:
– Тогда перед Небом и Предками семьи Соль говорю… Я принимаю эту форму союза. И если кто-либо решит использовать имя Андрея ради собственного возвышения – я стану первой, кто ударит.
Слова легли тяжело – как удар молотка в кузнечной мастерской, когда заготовка впервые обретает форму оружия.
Хун Линь ничего не добавила. Она лишь протянула открытую ладонь, не касаясь меча – это был древний жест подтверждения равного пакта.
