И теперь тихо клацал зубами от холода, тенью следуя за любимым, прогуливающимся в парке. Вот Фоли – просто умница, не повелся на глупые советы, оделся, как положено, так что Диру до смерти хотелось засунуть озябшие пальцы под теплый пуховик любимого. А ещё – прижаться к тонкому телу, вдохнуть сладкий аромат омежки, потереться носом о кончик чудного ушка, прихватить игриво зубками… Совсем как взрослые…
Замечтавшись, он на минуту выпустил Фоли из виду, скрывшегося за поворотом аллеи. Но крик любимого быстро заставил его очнуться. Без раздумий Дирнес кинулся вперед. И замер, ошалело хлопая глазами и разинув рот, глядя на представшую его глазам картину. Какой-то незнакомый громила-альфа, пошатываясь и гнусно скалясь, нагло лез к Фоли, цепляясь за его одежду, то и дело дергая на себя.
От возмущения Дирнес дар речи потерял. Он никак не мог ожидать, что здесь, в тихом и сонном парке, почти среди бела дня, его любимому будет что-то угрожать. И кто! Тупой наклюкавшийся студент-переросток!
Меж тем обстановка накалялась, и незнакомец, не обращая никакого внимания на гневные крики и оказываемое сопротивление омеги, бесцеремонно лез обниматься и целоваться, то и дело подталкивая вырывающуюся жертву в сторону темных аллеек.
Такого обращения с Фоли Дирнес никак не мог стерпеть. Никто не смеет обижать его любимого!
– Немедленно отпусти! – закричал Дир, гневно прищурившись. – Ты слышишь? Эй, тупище! Совсем мозги высушил, гнусный плевок таракана?
Но его гневный вопль был по-хамски проигнорирован.
– Ах, так! – грозно фыркнул Дирнес. – Ну, держись, я тя щас на ленточки настрогаю!
Здоровяк в ответ лишь глумливо рассмеялся, обдавая запахом перегара, и принялся щипать Фоли, бившегося в его руках.
У Дирнеса аж в глазах помутилось от ярости. Да что этот хам-переросток о себе возомнил! Разве можно так обращаться с нежными омежками! Их же надо холить и лелеять, а этот… этот гад посмел обидеть! И кого! Его, Дирнеса, омегу!
Решительно сжав зубы, он, не желая миндальничать с троглодитом-алкоголиком, кинулся на альфу, яростно шипя, царапаясь, кусаясь и охаживая хвостом. Дирнеса не пугали размеры незнакомца, его братцы-то повыше будут, и сейчас он не собирался отступать. Мальчик кидался на здоровяка, напрыгивая на него, как безумный, снова и снова. Тот, забавляясь и похохатывая, откидывал Дирнеса от себя, как мелкую собачонку, отвешивая обидные тычки. А затем и вовсе закинул вырывающегося Фоли себе на плечо, удерживая его попой кверху широченной лапой, то и дело шлепая омегу по попе.
Фолиэш от страха замер наверху, опасаясь свалиться от неловкого движения. Дирнес, яростно взвыв, высоко подскочил, метя пальцами в глаза. Незнакомец дернул головой, защищаясь. А Дир, вцепившись в широкие плечи и уперевшись коленями в твердый живот, молча вцепился зубами в оголенную шею. Здоровяк охнул и пошатнулся, Фоли, не удерживаемый более, с писком рухнул с плеча. Дирнес, не мешкая, подхватил его, не давая ушибиться, затем схватил омегу за руку и, отскочив на пару шагов, подтолкнул к себе за спину. Нервно обернувшись на бледного Фоли и убедившись, что он более-менее в порядке, Дир зашипел и, прижав уши к голове, попер на агрессора, показывая, что разборки ещё не закончены и Дирнес еще не всё сказал. Альфа, зажав рукой царапину на шее, попятился и, пробормотав что-то про сумасшедших больных малолеток, пошатываясь, развернулся и ушел прочь.
В полной тишине парка незнакомец скрылся из виду.
– Ура… – выдохнул Дирнес, расслабляясь. Враз заболели спина и бока, ссадины на руках и ногах, ведь здоровяк совсем не по-детски откидывал его от себя, и падать приходилось на родную спину. Но это были сущие пустяки, заживет. Главное, что всё закончилось благополучно. А самое главное, что тупица не стал всерьёз размахивать руками, ведь в подобном случае Диру очень бы не поздоровилось и так легко он бы не отделался. Мальчик не бахвалился напрасно, реально оценивал свои силы и понимал, что на равных со взрослым альфой ему никак не устоять, вмазал бы урод ему по черепушке – и всё, ловите тапки, родимые. Летел бы далеко и надолго. Но всё это совершенно не значило, что Дирнес остался бы в стороне, когда его суженного кто-то обижает.
Закусив губу и старательно сдерживаясь, чтобы не кряхтеть и не стонать, он обернулся на растрепанного Фоли, сидящего прямо на холодной земле и растерянно смотрящего на него огромными глазами снизу вверх. Пуховик был расстегнут, шапочка валялась поодаль, шарфик раскрутился, оголяя нежную кожу.
– Не сиди, глупый, замерзнешь, – Дирнес протянул ему руку, помогая встать. Тот безропотно поднялся, вцепившись в его плечо. – Чего молчишь? Все хорошо Ты не пострадал? Не ушибся? Ну, не молчи же! – он чуть встряхнул его за рукав.
– У т-тебя кр-ровь… – выдохнул Фолиэш.
– Что? – вместо ответа Фоли тронул что-то мокрое на его лице и показал испачканную красным руку. – Вот засада… – поморщился Дир. – Папа голову свернет, что куртку испачкал… А ты как?
– Норм-мально…
