На перекресток из-за подстриженных кустов туи неожиданно выскочило живое существо, блеснувшее желтыми глазами. Румянцев резко нажал на тормоз, машина пошла юзом по обледеневшей дороге, к счастью, пустой. Остановившись у обочины, он вышел посмотреть, кто бросился ему под колеса, и разглядел рыжую кошку, которая так и осталась сидеть посреди дороги. Румянцев увидел огни приближающегося автомобиля и громко крикнул: «Брысь!» Но кошка только сжалась в комок, так и не сдвинувшись с места.
Мимо, не притормозив и отчаянно дребезжа, промчался светлый «Москвич». Румянцев уже приготовился увидеть на асфальте мертвую кошку. К его удивлению, та все еще сидела на дороге, автомобиль, пронесшийся буквально в нескольких сантиметрах, ее не задел. Румянцев снова крикнул «брысь» с устрашающей интонацией, но рыжая бестия не испугалась, а лишь сдавленно мяукнула и направилась к нему. Уселась неподалеку на проезжей части, рискуя попасть под следующую машину.
Румянцев чертыхнулся и, приблизившись, взял кошку в руки, чтобы отнести ее куда-нибудь в безопасное место, та не сопротивлялась. Он поднял это несчастное доверчивое существо, оказавшееся еще к тому же почти невесомым, и внезапно ощутил приступ острой и какой-то детской жалости. Поддавшись безотчетному порыву, вместо того чтобы перенести кошку в придорожные кусты, он открыл дверцу «Вольво» и посадил ее на заднее сиденье. Кошка при этом не выразила какого-либо неудовольствия.
Румянцев завел машину и, прежде чем тронуться с места, оглянулся назад: кошка уже вылизывала маленьким розовым языком собственный хвост.
— Какой же ты, оказывается, сентиментальный, Румянцев, — сказал он вслух. — Просто какой-то сентиментальный детектив!
То, что ему удалось с определенным трудом вытянуть из растерявшейся Костецкой, убеждало его — он на верном пути. Илону посадил на иглу кто-то из ее ближайшего окружения. Этот самый Олег Груздев характеризовался Валентиной Костецкой самым благоприятным образом, но именно он крутился в доме, когда она собиралась ехать в больницу к дочери. Что ему стоило подложить наркотики в косметичку? Конечно, он много брал на себя, собираясь разобраться в этой истории самостоятельно, но, раз начав там, в квартире убитого Михаила Васнецова, уже не остановиться. Гильза и пуля по-прежнему лежали в кармане его куртки. Короче, бывшему майору Румянцеву терять было абсолютно нечего.
После ухода Ремезова Светлана вернулась на кухню. Машинально вымыла посуду, заварила себе еще одну чашку крепкого кофе и выпила ее, не переставая курить: одна затяжка — один глоток. После кошмарных событий последних двух дней она была в совершенном и окончательном раздрызге.
Пепельницы под рукой не обнаружилось, и она стряхивала пепел на стол, соорудив из него аккуратную пирамидку. Потом принялась в рассеянности гонять пепел пальцем по столу. Ничего путного в голову не приходило. Вспоминала о кольце, проданном Ольгой, но совсем его не было жаль. Узнай она об Ольгином фортеле при других обстоятельствах, не исключено, закатила бы грандиозный скандал, но сейчас… Уникальность кольца определялась не его изумрудами и бриллиантами и даже не старинной работой, а тем, что оно предназначалось все той же Катьке. Мать-покойница перед смертью сказала, чтобы кольцо перешло Катерине в день ее восемнадцатилетия. Сегодня не было ни Кати, ни кольца.
Светлана перенесла телефон из прихожей на кухню и теперь не сводила с него усталых глаз. Телефон упорно молчал, похититель не звонил. Где Катя, что с ней? Воображение рисовало картины одну страшнее другой.
Резкий звонок прервал ее размышления. Прежде чем поднять трубку, Светлана перекрестилась.
— Да.
— Светка, ты? — Она узнала по голосу Игоря Чернова. — Как там у вас дела?
Надо же, какая забота!
— А что тебя, собственно, интересует? Когда квартирка освободится? — Светлана мгновенно дошла до точки кипения.
— Ты че? — опешил Чернов. — Я же насчет Катьки…
— Ах ты, сволочь! Катька его интересует! Узнай лучше, какие беседы вела с ней твоя овца ощипанная как раз в тот вечер, когда Катя пропала! И больше сюда не звони. И еще учти: квартира тебе не достанется ни при каких обстоятельствах, скорее придушу тебя собственными руками.
Она положила трубку и подняла глаза на Ольгу, которая стояла, прислонившись к дверному косяку.
— Чернов звонил, — объяснила Светлана, — интересовался, как обстоят наши дела.
