– Сэр, я могу все объяснить, – проговорил Шутт, застывший по стойке «смирно» возле письменного стола. Он держался прекрасно, хотя его успели предупредить о прибытии генералы всего-то за две минуты до появления оного в кабинете…
– Не сомневаюсь! – рявкнул Блицкриг. – Вам всегда удавалось придать вашим козням самый невинный вид, но я вижу вас насквозь. На этот раз вы за все заплатите. И я с превеликим удовольствием этим полюбуюсь!
Воспользовавшись паузой в ругани генерала, Шутт вставил словечко:
– Сэр, я не совершил ничего такого, что противоречило бы полученным мной приказам.
– Ничего такого? Ха! И вы еще смеете возражать! – Он прошагал к столу и угрожающе помахал указательным пальцем перед самым носом Шутта. – Но я не стану тратить время на пререкания с вами. Я лишаю вас командования ротой. Приказ вступает в силу немедленно. А вы сию же секунду отправитесь в ваш номер и считайте, что находитесь под домашним арестом. Вам понятно?
– Да, сэр, – сдержанно отозвался Шутт. – Надеюсь, мне будет позволено принимать посетителей? Мне нужно повидаться с моим дворецким. Также я прошу у вас дозволения переговорить с офицерами на предмет подготовки к защите от высказанных вами обвинений.
Блицкриг небрежно взмахнул рукой, сбросив при этом со стола пустую пластиковую кофейную чашку, чего он, похоже, не заметил.
– Ваша просьба будет удовлетворена, – великодушно проговорил он. – Толку вам от этого не будет никакого, но пусть никто не вздумает распускать слухи о том, что я лишил вас права на общение. Но предупреждаю: не вздумайте вовлекать офицеров в заговор против меня, иначе вы все будете обвинены в саботаже. Вольно!
– Сэр! – Шутт отдал генералу честь и отправился в свой номер. Он знал, что выкрутится. Ему и прежде случалось бывать в переделках с легкой руки командования, но он всегда выходил сухим из воды. Быть может, на этот раз переделка предстояла более крутая, поскольку против ; него ополчился не только генерал, но и правительство целой планеты. Но он должен был выкрутиться. По крайней мере, он надеялся, что это ему удастся.
Люди такого склада характера, как мой босс, привыкшие держать дела в своих руках, порой забывают о том, что кое-какие дела упорно из-под рук уходят.
Эти деятельные натуры предпочитают выбрасывать из головы занудные проблемы и сосредоточиваются на тех задачах, которые можно решить просто и быстро. В результате они порой бывают ошеломлены, когда нечто такое, от чего они столь упорно отворачивались, настигает их.
На углу коридора, ведущего к гостиничному номеру Шутта, его неожиданно остановили двое людей в штатском. Костюмы их были до того похожи, что вполне могли бы сойти за форму.
– Мистер Шутт? – осведомился тот, что был повыше.
– Да, – ответил капитан. – Я Шутт. Но боюсь, я не имею возможности поговорить с вами.
– Капитан, это, конечно, ваше дело – решать, говорить вам с нами или нет, – сказал тот из двоих, что обратился к Шутту. Во втором Шутт только теперь признал женщину. – Однако мы здесь находимся по важному заданию правительства, и вам желательно было бы выкроить время для беседы с нами.
Он распахнул бумажник и продемонстрировал идентификационную карточку: «Специальный агент Роджер Пиль, Межпланетная Налоговая Служба».
Шутт стукнул себя по лбу и воскликнул:
– Ну так и знал! Вечно я о чем-то забываю! Ведь вы искали меня на Лорелее, верно?
– Верно, – кивнул Пиль. – И после того, что мы выяснили там, нам еще сильнее захотелось встретиться с вами.
– Раньше или позже – все равно, – вздохнул Шутт. – Хуже вы мне уже не сделаете.
– Может быть, и не сделаем, мистер Шутт, – сказала агентша. – Но я обязана вас предупредить: наша работа заключается в том, чтобы мы попытались это сделать.
Судя по ее ехидной усмешке, она не шутила.
– Что ж, в таком случае прошу вас, пройдемте в Мой номер, – сказал Шутт.
– Ну, сэр, с чего начнем? Со спасения вас от разорения или от тюрьмы? – спросил Бикер, Он, по обыкновению невозмутимый, сидел за столом перед своим возлюбленным «карманным мозгом», а Шутт нервно расхаживал по номеру.
– Неплохо было бы начать с отмены этого идиотского домашнего ареста, – буркнул Шутт. – Завтра утром – открытие парка, и мне хотелось бы присутствовать. Все остальные проблемы я смогу решить и находясь в тюремной камере, если уж это мне суждено, но, думаю, право присутствовать на открытии парка я все-таки заслужил.
– Ваша логика поражает меня, сэр, – заметил Бикер. – Между тем, я уверен в том, что нам удастся уговорить генерала даровать вам свободу на один день. Вероятно, вам придется проследовать на торжество под охраной, но уж это можно и стерпеть.
