– Вот именно. Это наш любимчик, он пользуется огромной популярностью. Он будет здесь через каких-нибудь полчаса, так что извольте стоять по стойке смирно.
– Спасибо.
– Матссон – это тот, кого вы разыскиваете?
– Да.
– И он сейчас в Мальмё?
– Думаю, что нет.
– Это вовсе не развлечение, – удрученно произнес Монссон.
– Что?
– Эти зубочистки.
– Так закури, черт возьми! Кто тебя заставляет грызть зубочистки?
– Говорят, есть какие-то зубочистки с привкусом, – сказал Монссон.
Каким доверительно знакомым казался Мартину Беку этот жаргон! Очевидно, кто-то испортил им день. Звонили жены, предупреждали, что остынет еда, и интересовались, есть ли на свете другие полицейские, кроме них.
Он предоставил им самим заниматься собственными проблемами и отправился в буфет выпить чашку чаю. Вытащил из кармана письмо Слуки и снова прочел скупые показания свидетелей. Где-то у себя за спиной он слышал следующий разговор:
– Не сердитесь, что я спрашиваю, но это действительно пончик?
– А что же еще?
– Ну, может, это какой-то ценный памятник культуры. Жаль было бы его уничтожать. Им наверняка заинтересовался бы музей пекарного дела.
– Если вам здесь не нравится, вы ведь можете пойти куда-нибудь в другое место. Верно?
– Да, я могу спуститься на два этажа и заявить на вас за продажу опасного для жизни оружия. Я прошу пончик, а вы даете мне окаменевший брак, какой человеку не предложили бы даже на государственной железной дороге, потому что локомотиву пришлось бы краснеть. Я чувствительный человек и…
– Чувствительный! Да вы ведь сами взяли его!
Мартин Бек обернулся и посмотрел на Колльберга.
– Привет, – сказал он.
– Привет.
Ни один, ни другой, казалось, не были особенно удивлены. Колльберг отодвинул от себя смертоносное кондитерское изделие и сказал:
– Когда ты приехал?
– Только что. Что ты здесь делаешь?
– Пришел поговорить с неким Баклундом.
– Я тоже.
– В общем-то я приехал сюда по другим делам, – как бы оправдываясь, сказал Колльберг.
Через десять минут, в пять часов, они вместе вышли из буфета. Баклунд оказался пожилым, он выглядел приветливо и обыкновенно. Он подал им руку и сказал:
– Вы только посмотрите! Какие выдающиеся гости! Из самого Стокгольма!
Он придвинул к ним стулья, сам тоже сел и сказал:
– Чем обязан подобной чести?
– У тебя здесь была поножовщина в начале января, – сказал Колльберг. – Некий Матссон.
– Да, верно. Припоминаю. Дело закрыто, потому что прокурор решил не подавать иск.
– Что, собственно, произошло? – спросил Мартин Бек.
– Ну, что произошло, то и произошло. Момент, я схожу за протоколом.
Мужчина по фамилии Баклунд ушел и вернулся через десять минут с переплетенным протоколом, выглядевшим весьма объемисто. Он несколько секунд полистал протокол. Видно было, что протокол нравится Баклунду и что он до сих пор гордится им. Наконец он сказал:
– Лучше всего будет, если мы начнем с самого начала.
– Мы хотим получить всего лишь некоторое представление о том, как это произошло, – сказал Колльберг.
– Да, я понимаю. Шестого января текущего года в один час двадцать три минуты экипаж патрульного автомобиля, который в это время как раз проезжал но Линнегатан в Мальмё, в составе полицейского Кристианссона и полицейского Кванта получил приказ по рации отправиться по адресу Свеагатан, двадцать шесть, в Лимхамне, где один гражданин получил колотую ножевую рану. Кристианссон и Квант немедленно отправились в указанное место, куда прибыли в один час двадцать девять минут. По указанному адресу они обнаружили раненого, который сообщил, что он Альф Сикстен Матссон, журналист, проживает в Стокгольме по адресу: Флеминггатан, тридцать четыре. Матссон показал, что на него напал и ударил ножом Бенгт Эйлерт Йёнсон, журналист, проживающий в Мальмё по адресу: Свеагатан, двадцать шесть. У Матссона была рваная рана пяти сантиметров в длину на левой руке, и полицейские Кристианссон и Квант доставили его с целью оказания медицинской помощи в амбулаторию муниципальной больницы. Бенгта Эйлерта Иёнсона задержали и доставили в криминальную полицию Мальмё полицейские Элофссон и Борглюнд, которых позвали на помощь полицейские Кристианссон и Квант. Оба находились под действием алкоголя.
– Кристианссон и Квант?
Баклунд укоризненно посмотрел на Колльберга и продолжил:
– После оказания медицинской помощи в амбулатории муниципальной больницы Матссона также доставивили в криминальную полицию в Мальмё с целью получения свидетельских показаний. Матссон показал о себе, что он родился пятого августа одна тысяча девятьсот тридцать третьего года в Мёльндале и что он постоянно проживает…
– Момент, – остановил его Мартин Бек. – Нам не нужны такие подробности.
– Гм. Должен сказать, что человеку трудно составите себе ясное представление, если он не будет знать всего.
– А этот протокол дает ясное представление?
– На этот вопрос я могу ответить: и да и нет. Показания противоречат друг другу. По времени тоже не все сходится. Показания очень неуверенные. Именно поэтому прокурор решил не вносить иск.
– Кто допрашивал Матссона?
– Я. Я допрашивал его лично и очень подробно.
– Он был пьян?
Баклунд полистал протокол.
