Шведские спички полностью

— «Швед­ские спич­ки»? Что за кни­га? — спро­сит се­бя чи­та­тель, взяв в ру­ки этот ро­ман из­вест­но­го со­вре­мен­но­го по­эта, чле­на Гон­ку­ров­ской ака­де­мии Ро­бе­ра Са­ба­тье.

На­зва­ние ро­ма­на за­ста­вит, быть мо­жет, кое-ко­го вспом­нить об Ан­то­не Пав­ло­ви­че Че­хо­ве. «Швед­ская спич­ка. Уго­лов­ный рас­сказ» — так бы­ла оза­глав­ле­на на­смеш­ли­вая, да­же ве­се­лая но­вел­ла мо­ло­до­го Че­хо­ва, па­ро­ди­ро­вав­ше­го мод­ные в вось­ми­де­ся­тых го­дах про­шло­го сто­ле­тия (как, впро­чем, и сей­час) де­тек­тив­ные ро­ма­ны.

Но, кро­ме слу­чай­но­го сов­па­де­ния на­зва­ния про­из­ве­де­ний Че­хо­ва и Са­ба­тье, ме­ж­ду ни­ми нет ни­че­го об­ще­го. Ро­ман фран­цуз­ско­го пи­са­те­ля — это не­то­ро­п­ли­вое ли­ри­че­ское по­ве­ст­во­ва­ние о не­лег­кой судь­бе де­ся­ти­лет­не­го маль­чи­ка с Мон­мар­тра Оли­вье Ша­то­не­фа, ко­то­рый не­ожи­дан­но, по­сле ско­ро­по­стиж­ной смер­ти ма­те­ри, хо­зяй­ки кро­шеч­ной га­лан­те­рей­ной ла­воч­ки, ос­тал­ся круг­лым си­ро­той в ог­ром­ном, зна­ко­мом и вме­сте с тем чу­жом Па­ри­же тре­вож­ной по­ры ме­ж­ду дву­мя ми­ро­вы­ми вой­на­ми.

А швед­ские спич­ки? У Оли­вье все­гда в кар­ма­не два спи­чеч­ных ко­роб­ка — в од­ном из них гре­мят не­сколь­ко сан­ти­мов, ко­то­рые вре­мя от вре­ме­ни да­ет ему сер­до­боль­ная ку­зи­на Эло­ди на ка­кое-ни­будь ла­ком­ст­во, а в дру­гом — спич­ки. Оли­вье лю­бит за­жи­гать их, ко­гда за­би­ва­ет­ся в свое убе­жи­ще — тем­ную ко­ну­ру под ле­ст­ни­цей Бек­ке­рель, — с тос­кой раз­ду­мы­вая о сва­лив­шем­ся на не­го го­ре. Маль­чик смот­рит на ого­нек, ко­то­рый вспы­хи­ва­ет и гас­нет, но рас­сеи­ва­ет су­мрак и по­мо­га­ет ему ко­ро­тать горь­кие ми­ну­ты оди­но­че­ст­ва. Впро­чем, как и вся­кий ре­бе­нок, Оли­вье ста­ра­ет­ся ото­гнать тя­го­ст­ные ду­мы, он бро­дит по ули­цам и пе­ре­ул­кам Мон­мар­тра, встре­ча­ет быв­ших школь­ных друж­ков, иг­ра­ет с ни­ми на пус­ты­рях, си­дит у от­зыв­чи­вых оби­та­те­лей сво­его квар­та­ла, жад­но ло­вит че­ло­ве­че­скую лас­ку, вни­ма­ние…

Ко­гда чи­та­ешь на­ча­ло ро­ма­на, на­чи­на­ет ка­зать­ся, что воз­вра­ща­ешь­ся в при­выч­ный, за­пом­нив­ший­ся с дет­ских лет мир клас­си­че­ских ро­ма­нов. На па­мять при­хо­дят пе­чаль­ные ис­то­рии Оли­ве­ра Тви­ста, или Дэ­ви­да Коп­пер­фил­да, или, об­ра­ща­ясь к бо­лее близ­ко­му по вре­ме­ни, — об­раз ма­лень­ко­го Да­ни­эля из кни­ги «Ма­лыш» Аль­фон­са До­де.

Но по­сте­пен­но при­выч­ные об­ра­зы про­шло­го от­сту­па­ют, ухо­дят в тень. Нет, кни­га Са­ба­тье не по­хо­жа на клас­си­че­ские про­из­ве­де­ния XIX ве­ка о труд­ном дет­ст­ве. Са­мый строй ав­тор­ской ре­чи, об­ра­зы, ме­та­фо­ры с не­оп­ро­вер­жи­мо­стью до­ка­зы­ва­ют, что это не ре­кон­ст­рук­ция дик­кен­сов­ских ро­ма­нов о не­сча­ст­ли­вых маль­чи­ках и не воз­ро­ж­де­ние тра­ди­ций ран­не­го До­де; это прин­ци­пи­аль­но иное, но­вое.

Об этом го­во­рит лю­бая фра­за нау­гад: «Оли­вье жил в те­п­лом воз­ду­хе га­лан­те­рей­ной ла­воч­ки, как удач­ное сло­во в по­эме». В XIX ве­ке так не пи­са­ли. По все­му сти­лю ав­тор­ско­го пись­ма яв­ст­вен­но чув­ст­ву­ет­ся: пи­сал наш со­вре­мен­ник, это ро­ман по­след­ней тре­ти на­ше­го сто­ле­тия — оши­бить­ся труд­но.

Хо­чет­ся ска­зать, что в пе­ст­ром мно­го­цвет­ном по­то­ке со­вре­мен­ной фран­цуз­ской ли­те­ра­ту­ры, с ее по­рой ис­кус­ст­вен­но ус­лож­нен­ной фор­мой «но­во­го ро­ма­на», или «ан­ти­ро­ма­на», или пре­уве­ли­чен­ным вни­ма­ни­ем к эро­ти­че­ским кол­ли­зи­ям, кни­га Ро­бе­ра Са­ба­тье «Швед­ские спич­ки» вы­де­ля­ет­ся сво­ей ли­рич­но­стью, не­по­сред­ст­вен­но­стью, про­сто­той, реа­лиз­мом в луч­шем по­ни­ма­нии это­го сло­ва.

Вме­сте со свои­ми друзь­я­ми и еди­но­мыш­лен­ни­ка­ми, кол­ле­га­ми по Гон­ку­ров­ской ака­де­мии — Эр­ве Ба­зе­ном, Ар­ма­ном Ла­ну, Бер­на­ром Кла­ве­лем, — Ро­бер Са­ба­тье упор­но и на­стой­чи­во идет про­тив мод­ных в на­ше вре­мя мо­дер­ни­ст­ских те­че­ний, про­тив иг­ры в сло­ва; сло­во — вы­со­кая, свя­тая цен­ность; ро­ма­ны — кар­ти­ны ре­аль­ной жиз­ни, не­ред­ко от­ра­же­ние пе­ре­жи­то­го.

Са­ба­тье не скры­ва­ет, что мно­гое в «Швед­ских спич­ках» ав­то­био­гра­фич­но. Вот что он пи­сал в га­зе­те «Франс-су­ар» 8 ав­гу­ста 1974 го­да:

«Са­мая за­ме­ча­тель­ная ис­то­рия, ка­кая ко­гда-ли­бо при­клю­ча­лась со мной, про­изош­ла в Нью-Йор­ке ле­том 1968 го­да. Я про­гу­ли­вал­ся в бед­ном квар­та­ле, ко­то­рый на­зы­ва­ет­ся «Литтл Ита­ли» — «Ма­лень­кая Ита­лия». Бы­ло ужас­но жар­ко. На тро­туа­ре де­ти от­кры­ли по­жар­ный кран и бул­ты­ха­лись в во­де, на их ли­цах сия­ло сча­стье. Я по­гля­дел на них, и вдруг из глу­би­ны па­мя­ти всплы­ло вос­по­ми­на­ние: 1933 год, моя мать толь­ко что умер­ла, от­ца уже дав­но нет в жи­вых. И вот так же, как эти де­ти из «Литтл Ита­ли», я ба­рах­та­юсь в во­де под по­жар­ным кра­ном на мо­ей род­ной улоч­ке Ла­ба, там, на на­шем Мон­мар­тре.