Но я, игнорируя ее протесты, специально распахиваю дверь пошире, чтобы она увидела цветы. И уловка срабатывает.
- О… — ошарашено выдыхает она и замолкает.
- Садись, — подталкиваю ее в салон.
- Там занято… — растеряно смотрит на меня Варвара.
- На руки их возьми, — пожимаю плечами и, не давая опомниться, все-таки упаковываю девчонку внутрь салона. Блокирую дверь, чтобы не сбежала и обхожу машину.
- Куда едем то? — интересуюсь, садясь за руль.
- В больницу областную… — шепчет Варвара, опуская глаза в цветы. — Мне нужно маме лекарства отвезти.
- Поехали, — киваю и завожу машину. — А что с мамой? — интересуюсь почти машинально.
Конечно, мне уже доложили, что с ней. И я бы мог сразу зайти с этого козыря. Дать бабок, оплатить операцию, но уж совсем по скотски так на девочку давить.
- Выздоравливает, — отвечает Варвара с вызовом и поднимает на меня свои глазищи. — И я рада, что с вами тоже все хорошо.
- Благодаря тебе, — отзываюсь. — И цветы тоже тебе. В знак благодарности.
- Меня с ними в больницу не пустят, — отрицательно качает Варя головой.
- А ты не бери их с собой, — пожимаю плечами. — Я подожду.
- Да что вам от меня нужно? — снова начинает нервничать она. — Зачем приехали?
- Ничего, — шутливо поднимаю руки в сдающемся жесте. — Хотел поговорить и пообщаться. Можно?
- Да, наверное… Извините, спасибо, — бормочит мне в ответ. — Я постараюсь не задерживаться.
Вот и славно. Просто прелесть — эти хорошие девочки.
Варя
Присев на краешек дивана, смотрю на сумку и чемодан с вещами. Машкиных взяла побольше. Себе — только самое необходимое. Взгляд ползёт по стене к термометру. Снова семнадцать. И это ещё на улице сегодня потеплело.
С тяжёлым вздохом подхожу к окну и трогаю батареи. Едва тёплые. Поливаю цветы и поднимаю занавески на подоконник, чтобы не уходило тепло. Из холодильника достаю и перекладываю в пакет продукты. Нужно бы соседке снизу занести, ей пригодятся. На всякий случай перекрываю ещё воду и газ.
Мне не хочется думать, что придётся вернуться в эту квартиру без дочери. Но для этого нужно будет пойти на все условия Швецова. И я бы была готова. К черту! Я бы даже сделала вид, что простила ему всех женщин. Но маму не могу. И Машку не могу. Хотя прямой вины его в случившемся нет. О Боже! Да если так разобраться, то он вообще ни в чем не виноват, и это действительно я такая подлая сука сбежала с ребёнком. Но это же не так… Страх был. Животный. Я искренне верю, что материнское сердце никогда не обманет женщину. Я спасалась. И не спаслась… Горячие слёзы начинают течь по щекам.
Конечно, мама своим бескомпромиссным мнением о том, что ребёнку не нужен отец-уголовник тоже сыграла не последнюю роль. Она… вообще была очень принципиальной.
В комнату заглядывает помощник Швецова.
— Вы закончили? — интересуется, плохо скрывая раздражение. Распахивает дверь шире и останавливается на пороге, складывая на груди руки.
— Да, — киваю, — почти. Только к соседке снизу зайду. Ключи оставлю и продукты.
— У нас мало времени, — смотрит он на часы. — В семь Александру Николаевичу обязательно нужно быть на брифинге.
— Я поняла, я не задержу, — моментально теряюсь от его ледяного тона.
Не могу понять, чем не нравлюсь этому человеку. Но постоянно чувствую его тяжёлый взгляд между лопаток.
Сбежав по лестнице, звоню в старую металлическую дверь, обитую дермантином и жду, пока бдительная соседка проведет мое идентифицирование через глазок.
— Ох, Варенька, — распахивает она дверь и делает пару шагов вглубь квартиры, — проходи, жалкая ты моя. А я уже переживать начала, что детку твою не слышно. Да ты заходи, чего хату то студишь?
