Признавать это сложно, но сейчас Варвара стала ещё красивее. Взрослее, да… Нервной, уставшей, но… мать твою! Мне так даже больше нравится. По крайней мере, хоть немного сравнялся возраст. Шестнадцать лет — это все-таки большая разница. Сколько ей сейчас? Двадцать четыре? Маленькая…
— Мы хотя бы можем заехать домой и собрать вещи? — нервно интересуется она.
Отрицательно качаю головой.
— Нет. Список напишешь. Ключи дашь, все привезут, — отвечаю невозмутимо.
— Но там вещи! — всплескивает Варвара руками. — Личные, женские, понимаешь? Особенно, если мы на долго…
— Нет, — отвечаю, глядя ей в глаза. Подавляю. Но она не отводит взгляда. Раньше три секунды было пределом. Стала смелой?
— Игрушки, вещи Маши… — поджимает дрожащие губы. — Это половину квартиры надо вывезти.
— Квартира ПОКА тебе не понадобится, — отвечаю, выделяя интонацией слово. — Все, что будет нужно, я куплю или привезу.
— Нам ничего от тебя не надо! — фыркает.
Выдыхаю, чтобы сейчас не сорваться. Потому что на самом деле настоящей жести совершенно не хочу. Устал я от неё. И в целом, наверное, если увижу, что Варвара хорошо справляется с обязанностями матери, то устранять ее не буду. Но пока пусть боится. Во избежание истерик и потери контроля поведения.
Марья смотрит на меня большими круглыми глазищами и прячет нос в каком-то зайце странного цвета, сшитом из лоскутков. Жуткий уродец. Шуршит. Вместо глаз нитки-стежки крест на крест. Я в своём детстве если бы увидел такого в кровати, в штаны бы наложил. Неужели нельзя было купить дочери нормальную игрушку?!
Злость накатывает на меня новым приливом. У моей дочери должны быть самые лучшие игрушки!
— Ты где-то работаешь? — Спрашиваю Варю хмуро.
— Кассиром в супермаркете, — вздёргивает она подбородок.
Этот ответ меня откровенно удивляет.
— А что, — усмехаясь, развожу руками, — другой должности для человека со средним медицинским образованием не нашлось?
— А как показала практика, — с вызовом отзывается Варвара, — едят и пьют люди больше, чем пользуются услугами медсестры. Потому и зарплаты там почти в два раза выше.
Сами того не замечая, мы с ней переходим на повышенные тона.
— Я домой хочу, — вдруг всхлипывает Марья и начинает дергать мать за рукав. — Мамочка, поехали домой. Бо тоже хочет домой…
— Машунь, я же тебе говорила, что дома у нас водичка потекла… — мягко начинает ворковать ей в ответ Варя.
— Ты всегда так говоришь! — девчушка с досадой бьёт игрушкой по коленкам. — То холодно, то водички нет..
Чего? От детских откровений становится нечем дышать. Это сколько она реально в интернате времени проводит?! И что значит «водички нет»?
— Малыш, ну что поделать, — продолжает Варя, понижая голос. — Дядя Саша разрешил нам зато у него дома пожить. Он у него очень большой и красивый. Ты же хотела приключение…
— И тёплый, — говорю, не скрывая едкости в голосе. — И водичка есть.
Варя кидает на меня взгляд полный ненависти. Нет, ну нормально? Сама ребёнку такие условия создала, а виноват я? Конечно, Марья домой хочет! Я в свою хрущевку к бабке после школы так бежал, что пятки сверкали. Но моей бабке тогда уже семьдесят было. И время такое, что…
— А хочешь, мы твоему, — запинаюсь, вспоминая имя ушастого уродца, — твоему Бо подружку купим?
Чуть наклоняюсь к Маше.
— Мм?
— Нет… — отвечает она тихо и отрицательно качает головой.
— Да, мы же с тобой уже у дедушки Мороза подружку для Бо попросили да, — нарочито бодрым голосом подхватывает Варвара.
— Я подарок хочу, — неожиданно выдаёт Марья. — Тот, с киндером… Он упал, — морщит нос и вытирает его ладошкой. — У вас ещё в мешке остались?
— Маша, — одергивает строго ее Варя. — Я потом куплю тебе киндер.
Опускаю пассажирскую перегородку, зажимая кнопку на панели.
— Семён, — говорю своему водителю, — маршрут изменился. Едем не домой, а в торговый центр. И ещё Тараса набери. Скажи, чтобы сам там перед «Газ-инвестом» сегодня отдувался. У меня форс-мажор…
Швец
Новогодняя иллюминация торгового центра бьет по глазам. Ёлки, распродажи, акции, разноцветные шары, гирлянды и рождественские мелодии, пробивающиеся сквозь гул толпы. Раздражающее действо.
— Там мишка белый! На барабане играет! — восклицает Марья и дёргает Варвару за рукав, — пойдем, пойдём посмотрим!
— Беги, я догоню, — отпускает она ее и резко разворачивается ко мне лицом. — Не нужно ее покупать. Ясно? — глаза вспыхивают гневом, ноздри подрагивают.
— Ты ничего не попутала? — Спрашиваю ее низким шёпотом. — Я сам решу что и когда купить своей дочери.
— Ты думаешь, я не знаю, что ты можешь завалить ее игрушками с головой, Швецов? — пылит она. — Я испытала это на себе. Думала, что ты так чувства выражаешь… — начинает дрожать ее голос. — а ты! — Сделав вдох, Варвара осекается. — А ты просто откупаешься. Ах, какой замечательный!
— Рот закрыла сейчас, — рявкаю и притягиваю ее к себе вплотную, рванув за предплечье. — Что-то ты ни разу не отказалась. М? От подарков. И от денег…
— Если бы я могла, я бы все вернула, — отвечает она мне тоном оскорбленной королевы.
