— Ревную, разве не понятно? — Рычит Швецов. Прихватывает меня за шею и сталкивает наши губы.
Все. Ни гордости, ни выдержки нету у тебя, Варвара.
Мы стонем от переизбытка эмоций и просто ласкаемся губами.
— Заразишься… — уворачиваюсь.
— Ну тогда у нас будет общий постельный режим, — посмеивается Саша, а потом вдруг становится серьезным. — Больше не могу, Варя. Выходи за меня. Пожалуйста. Сколько можно меня нагибать?
— Ты пользуешься тем, что я больна и беспомощна, — шепчу ему в ответ.
— Пользуюсь, — кивает он. — Но там ещё цветы на кухне. Кольцо, правда, в сейфе. А ещё я курить я бросил.
— Это аргумент, — я кошечкой прижимаюсь щекой к его груди и вдыхаю запах одеколона, который действительно больше не отдаёт табаком. Глаза болезненно закрываются. Я слушаю, как громко бьется Сашино сердце. Почему нельзя было так сразу? — Поспишь со мной? А я пока подумаю…
Я чувствую, как Саша накрывает нас одеялом и ворчит что-то про то, что надумать я могу только всякую ерунду.
Варя
— Мамочка, — восторженно распахивает глаза Марья, — ты такая красивая! Как принцесса!
— Спасибо, мышонок, — наклоняюсь я к дочери и мягко чмокаю ее в щеку. — Но настоящая принцесса у нас ты.
— Я люблю тебя…
— И я тебя люблю, — отвечаю ей тихо.
Нет, это не я научила Машу этим протыкающим насквозь нежностям. Это Саша. Тает суровый дяденька рядом с дочерью, а она вьёт из него веревки.
Марья крепко обнимает меня за шею, сминая фату. Волнуется. А я стараюсь глубже дышать, чтобы не потекла тушь. День сегодня какой-то слишком эмоциональный.
— Ох, жалко мама тебя не видит, — причитая, заходит в номер тетя Ира и промакивает платочком глаза. — Так, ну-ка постойте, — она приседает и прикалывает к нашим юбкам изнутри по булавке. — Народищу столько собрали. Чтоб не сглазили… — бормочет что-то, перекрещивая нас издали.
— Я писить хочу, — неожиданно выдаёт Марья.
Беспомощно вздыхаю.
— Мы же только были.
— Я сок пила, — пожимает плечами она.
Я красочно представляю себе, как мы обе в широченных платьях сейчас будем возиться в общественной ванной комнате на этаже. Да, вот так. Или старинная усадьба, или удобства в номере.
— Пойдём, Машунь, я тебе помогу, — предлагает тетя Ира.
Дочь порывисто обнимает меня и убегает с бабушкой.
Я осторожно выглядываю за штору. Народу и правда очень много. Политическая жизнь обязывает иметь много «приятелей», но я не против. Я даже мечтать не могла о такой шикарной свадьбе. Чтобы, как в фильмах, возле реки. Арка с цветами, лебеди, белоснежные шатры со столами и я… в платьк, цена которого равна моей годовой зарплате в продуктовом магазине. Господи, кажется все это было в прошлой жизни.
Стоило ли оно сегодняшнего дня? Да. Однозначно. Конечно! Без этого пути у нас с Сашей бы ничего не вышло.
Но зато сегодня Швецов — самый лучший мужчина на свете. Внимательный, терпеливый, невероятный любовник, от взгляда которого намокает белье. Да, ревнивый и властный, но я почти научилась обходить его острые взгляды и мягко гасить пожары. Он — хороший хозяин города, и при этом папочка. У меня каждый раз замирает сердце от того, как он общается с дочерью.
За дверью номера шумят гости и организаторы. Ещё не все спустились вниз. Позавтракать сегодня не удалось, поэтому я подхожу к небольшому подносу с графином и фруктами, которые не доела дочь, и наливаю себе стакан сока.
Едва успеваю сделать глоток, как дверь в стене между номерами, которая все это время была закрыта, распахивается настежь, и из-за неё появляется Швецов собственной персоной.
— Саша! — Восклицаю, давясь вторым глотком. — Что случилось? Как? Откуда ты взялся?
Он кидает на меня жадный восхищенный взгляд.
— Ты думаешь, граф ходил к своей жене через коридор?
— Что происходит? — спрашиваю насторожено, наблюдая, как Швецов закрывает все двери номера на ключ изнутри и приближается ко мне.
Разглядывает. Кажется серьезным, но глаза улыбаются, как у кота. Ослабляет идеально завязанный галстук, снимает его через голову и отбрасывает на кресло.
Внизу моего живота ухает от возбуждения, а по коже начинают разбегаться мурашки.
— Ты такая красивая, — хрипло шепчет Швецов, подойдя вплотную. Сначала осторожно касается корсета платья, а потом, исследовав его пальцами, сжимает талию и заглядывает мне в глаза. — Хочу тебя такой…
Впивается в мои губы поцелуем, слизывая всю помаду.
— Саша, — нервно и возбуждённо смеюсь я ему в ответ, — нас там ждут, там сотня человек, а у меня платье…
Он снова затыкает мой рот поцелуем и бесцеремонно начинает задирать фатиновые юбки.
— Нереальное у тебя просто платье, и ты в нем прекрасна, — рычит Швецов, — но кое-чего не хватает, — он резко разворачивает меня к себе спиной, — поставь ручки на комод.
— Я сгорю со стыда, Саша, — послушно исполняю его требование и постанываю от поцелуев по шее и плечам. — Саша, все поймут… Я так не могу.
— О…, хочу твоих красных щёчек, — шепчет он, прикусывая жемчужную сережку вместе с мочкой.
Я со стоном оседаю и крепче стискиваю руками комод.
— Саша…
