Лучшим преимуществом Си Цзиньпина перед лицом стоящих перед ним социальных и экономических проблем остается его репутация джентльмена в политике, которую он приобрел за годы своего пребывания на посту губернатора. Неоспоримое качество для коммунистической партии, потрясенной многочисленными коррупционными скандалами.
Птица должна беречь свои перья, чтобы не терять тепло и выглядеть красиво. Высокопоставленные руководители точно так же должны заботиться о своей репутации: репутация для них – это признание народа. Надо ее беречь, как свое лицо, свою душу, чтобы в старости не жалеть о своих поступках.
Но при этом «всегда улыбающийся» и «открытый» Си Цзиньпин с 2017 года подверг цензуре изображения и упоминания в интернете плюшевого медвежонка Винни-Пуха (особенно диснеевскую версию этого персонажа). Казалось бы, почему? А все из-за распространения интернет-мемов, сравнивавших Си Цзиньпина с Винни-Пухом, что китайская власть расценила как неуважительную насмешку над лидером страны.
Вроде бы курьезный факт. Но он говорит о многом. Например, о том, что реакцию Си Цзиньпина сложно предугадать. Он не отличается демонстративностью и эмоциональностью, однако это вовсе не означает, что в решительный момент китайский лидер не даст отпор. И становится понятно, что он никогда не действует сгоряча, но при этом и обид не прощает.
С виду Си Цзиньпин действительно напоминает колобка или Винни-Пуха, но если приглядеться, то можно заметить его хладнокровный взгляд и поджатые губы. Прямая спинка носа и морщинка между бровей говорят о лидерских качествах. Прежде всего о его решительности и интеллекте. Запрет на Винни-Пуха, уверена, связан с комплексами политика. В его лице много женских черт, поэтому он тяжело переносит внимание к своей внешности.
Безусловно, Си Цзиньпин – чрезвычайно влиятельный лидер, и при нем возрождаются некоторые маоистские методы. Но у него нет таких же тоталитарных амбиций, как у Мао Цзэдуна. А если бы Си Цзиньпин и вынашивал подобные планы, на его пути встало бы множество препятствий. Жюльетта Паржади, французская китаистка, много лет жившая в Пекине, объясняет это тем, что «Китай уже не та страна, что пятьдесят лет назад». Прошло много лет открытости миру и экономического роста, и, соответственно, культ личности больше не может приниматься, как во времена Мао. По мнению Жюльетты Паржади, «стирание личной идентичности в пользу “масс” больше невозможно; китайское общество становится все более индивидуалистическим».
Китайские амбиции ограничены. Никаких претензий на то, чтобы стать новым «мировым жандармом». Стратегия Си Цзиньпина преследует, прежде всего, экономические, а не политические цели. И, на самом деле, усилия китайского президента в основном сосредоточены в Азии.
Си Цзиньпин очень не любит, когда на него пытаются оказать давление. Он призывает «коллективный Запад» «выбирать правильное восприятие Китая» и «принимать позитивную политику в отношении КНР». Недавно, в ходе своего визита во Францию, Председатель КНР четко сказал, что «никакое давление со стороны Запада на Китай действовать не будет, и говорить с Китаем на языке давления и каких-то ультиматумов нельзя».
