— А на этот случай есть одна идея…
Выслушав очередную «гениальную» идею своей подопечной, Артузов скептически заметил:
— Я, конечно, изложу твой план товарищу Сталину, но вряд ли… а информация о срывах сроков поставок заказанного оборудования достоверная, или ты ее придумала?
— Я, Артур Христианович, все придумываю, но как вы успели в этом убедиться, делаю это весьма достоверно. Поэтому ваш вопрос удивляет и обижает. А ответ на него вам дадут сами немцы. Дайте запрос, а в зависимости от ответа на него можно будет принимать решение, как действовать дальше, промолчать или грубо намекнуть.
Сразу после Нового Года правительство Советского Союза уведомило немецкую сторону, что по имеющимся у него данным выполнение советских заказов идет со значительным отставанием от графика. Если ситуация коренным образом не изменится, это приведет к срыву графика поставок Германией, заказанного советской стороной оборудования. Правительство Советского Союза просит правительство Германии принять незамедлительные меры и уведомить советскую сторону о предпринимаемых шагах направленных на исправление сложившейся ситуации.
Буквально через несколько дней последовал ответ, что, поскольку, Германия находится в состоянии войны с Францией и Англией, то форс-мажорные обстоятельства не исключены, высший приоритет будут иметь заказы вермахта, а советской стороне в своих планах следует учесть это обстоятельство.
Утром десятого января, Артузов лично встретился с представителем Абвера, передал ему информацию о готовящемся похищении плана Гельб и попросил передать послу официальное обращение советского правительства. В нем выражалось беспокойство в связи с возможными задержками выполнения советских заказов, и была высказана убедительная просьба к германскому правительству еще раз рассмотреть поднятый вопрос и незамедлительно решить возникшую проблему.
— Но это же явное нарушение протокола, посол может не взять у меня этот документ…
— Мы же не формалисты. Уверен, когда он узнает, кто вам вручил это обращение, никаких проблем не будет, а будут… пусть обратится в наркомат иностранных дел, ему все объяснят. Поторопитесь. Полученная нами информация очень срочная. Нам, к сожалению, не удалось узнать точной даты. Возможно, операция начнется уже сегодня, возможно — завтра, а может, уже началась. Не стоит тратить время на пустые формальности. До свидания.
Гестапо среагировало мгновенно, взяв под контроль всех носителей секретной информации и напечатанные экземпляры плана. Но было уже поздно. Самолет, со штабным офицером и полным комплектом документов плана «Гельб» на борту, к тому времени уже совершил вынужденную посадку на бельгийской территории.
Рейхсканцлер Германии, Адольф Гитлер пришел в ярость, когда ему сообщили о пропаже секретных документов касающихся плана «Гельб» и всех обстоятельств произошедшего.
— Мой фюрер, совершенно очевидно, что русские специально придержали эту информацию до того момента, чтоб мы уже ничего не могли сделать!
— Причем здесь русские, рейхсфюрер! Для чего мы создавали гестапо? Чтоб получать от русских информацию, которую должно обеспечивать ваше ведомство? Вы можете объяснить, как может быть такое, что о наших секретных планах знают все кому не лень? Нас предупреждают о том, что секретные планы будут украдены, а наше гестапо не только ничего не знает, но и не может вовремя воспользоваться полученной информацией. У вас под носом действуют английские агенты, а вы бездействуете! Даю вам три месяца, чтоб исправить положение! Если подобная ситуация повторится, никакие прежние заслуги не будут приниматься во внимание! Что касается русских. Уведомьте посла, что дополнительное торговое соглашение разрывается нами в одностороннем порядке в связи с невыполнением их стороной взятых на себя обязательств! Вы что-то хотите сказать адмирал?
— Мой фюрер, прошу вас отложить это решение на неделю. Разрешите мне съездить в Москву, и лично встретиться с господином Артузовым. Я подозреваю, что подтекст его действий выходит далеко за рамки беспокойства советской стороны о сроках выполнения заказов. Насколько я могу судить, он не тот человек, чтоб действовать столь прямолинейно. Но это можно выяснить только в личном разговоре.
— Какой еще подтекст, адмирал? Вы можете выражаться яснее?
— Самый очевидный из них, это намек на то, что англичане и без этого имели достаточную информацию о наших планах. Но возможных других подтекстов очень много, мой фюрер. Для прояснения сложившейся ситуации и нужна личная встреча.
— Хорошо. Отправляйтесь в Москву. А вы, Гиммлер, немедленно займитесь реорганизацией работы гестапо. О результатах докладывайте мне еженедельно.
Через несколько дней, в одном из московских ресторанов, Артузов встретился с адмиралом Канарисом, по его просьбе. Начальник управления внешней разведки свободно владел немецким, и нужды в переводчике не было.
