Но на этот раз Сяо Тай замечает момент, когда удивленное выражение на лице Хэ Сяньгу — сменяется самодовольной ухмылкой. Когда ее разрубленное тело — исчезает, а вместо него появляется новое. Совершенно целое. С этой ухмылочкой. Как у нее в руке — сгорает, превращаясь в пепел цветок лотоса.
— Так. — говорит она, выпрямляясь и взвешивая Темный Клинок в руке: — да, я тугодумка, но уж сейчас и до меня дошло. Каждый раз, когда ты умираешь — тебя каким-то образом восстанавливает этот цветок. Или не восстанавливает? Неважно. Это значит только одно, госпожа Хэ Сяньгу… ты и правда считаешь себя бессмертной? Мы с тобой только встретились, а у тебя уже сожжено три жизни. Сколько всего цветков лотоса в твоей корзинке? Она небольшая, так что… двадцать? Тридцать?
— И ты думаешь, что я позволю тебе убить меня двадцать или тридцать раз? — поднимает веер Хэ Сяньгу и ее белое, фарфоровое личико снова разрезает самодовольная улыбка: — уж ты-то должна знать цену каждой жизни на земле, Дэви Джи, что на языке дэвов и ракшасов означает «Великая Богиня». Камахартри или «Разрушающая желания». Кришнаматра или «Мать Изначальной Тьмы». Каралика или «Обладающая Ужасающим обликом»…
— Это в самом деле обязательно? — перебивает ее Сяо Тай: — может я и не эталон красоты, но всегда считала себя достаточно миловидной. У меня даже поклонники есть… были. Двести лет назад.
— Как я могу вступить в битву с самой Темной Госпожой Кали и не перечислить все ее сто восемь имен? — задается вопросом Хэ Сяньгу и Сяо Тай — снова взмахивает мечом, на этот раз — влив в него достаточно Ци! Темный полумесяц сорвался с кончика лезвия, разрубая Святую с Лотосом пополам, лишь для того, чтобы еще один цветок лотоса — сгорел в ее руке.
— Не слишком ли ты беспечна, Хэ Сяньгу? — задает вопрос Сяо Тай, складывая левую ладонь в печать перед своим лицом: — вот уже и четвертая жизнь. Если ты по натуре кошка, то у тебя осталось всего пять.
— Я не стану обороняться, пока не назову все твои имена, о Кали! — выпрямляется Хэ Сяньгу: — и ты вольна делать что тебе вздумается, о несущая череп или Капалинья!
— Тск! — с пояса Сяо Тай срываются дротики и перед ней загораются синие печати ускорителей, вращающиеся вокруг своей оси.
— Ха! — она обходится без вербальной составляющей заклинания ускорения имени Гаусса и многочисленные дротики с утяжеленным наконечником — пробивают плоть этой Хэ Сяньгу навылет, разбрызгивая кровь и ее мозги по палубе!
— Поклон тебе, о исполняющая желания! — еще один лотос сгорает в руках у Святой: — Поклон тебе, о темная как ночь!
— Двенадцать ядовитых ударов! — Сяо Тай атакует техникой среброволосой Ай, если природа постоянного восстановления Хэ Сяньгу имеет под собой энергетическую основу — она выбьет Ци из ее системы! Меч в ее руке превращается в голову змеи, разящей со всех сторон!
— Поклон тебе, о знатная происхождением! Поклон тебе, о наводящая ужас! Поклон тебе, о, искусная! Поклон тебе, о защитница рода! Поклон тебе, о обладающая алмазным телом!
— Алмазным телом? — Сяо Тай опускает клинок и смотрит на госпожу Хэ Сяньгу, которая так и не сдвинулась со своего места. Палуба вокруг уже скользкая от брызг крови, а она — стоит ровно, с безмятежной улыбкой на лице. Что же…
— Это уже лучше. — говорит она, пряча клинок в ножны. Дротики — слетаются к ней и она — берет их в ладонь и привешивает к поясу: — алмазное тело, да?
— Поклон тебе, о Лотосная Богиня! Поклон тебе, о киннара! Поклон тебе, о прославляемая! — продолжает тем временем госпожа Хэ Сяньгу.
— Видимо ситуация патовая. — признает Сяо Тай, шагнув чуть ближе к этой загадочной девушке, одной из Восьми Бессмертных: — я не могу тебя убить… и уверяю что у тебя не получится убить меня. Что же… наверное ты и в самом деле бессмертная. Я не вижу чтобы цветы лотосов в твоей корзине заканчивались. Однако… — она делает еще один шаг и кладет руку на предплечье руки Святой с Лотосом. Легко тянет ее на себя, делает шаг, обходя Святую сбоку, толчок… и вот уже ее противница лежит на палубе, связанная собственным поясом.
— Может я не могу тебя убить, но я могу тебя связать. — говорит она, выпрямляясь и удовлетворенно глядя на дело своих рук: — спасибо сестрице Ли Цзянь, уроки рукопашного боя вбиты в меня так что не выбьешь.
— Поклон тебе, о почитающая дев! — нимало не смутившись тем, что она теперь лежит на заляпанной кровью палубе продолжила Хэ Сяньгу. Она даже не сопротивлялась.
— А это, кстати верно, дев я почитаю. Так может быть ты наконец скажешь мне, зачем тебе называть все мои сто восемь имен? — вздыхает Сяо Тай: — я понимаю, что ты бессмертная, но ведь я могу сделать твою вечную жизнь весьма неприятной, начиная с этого самого момента.
— Поклон тебе, о держащая череп и жезл, увенчанный черепом! — продолжила Хэ Сяньгу и повернула голову, чтобы увидеть стоящую над ней Сяо Тай. На первый взгляд лежать вот так ей было очень неудобно.
