— Послушай, если ты и правда считаешь меня богиней… ну разве это не ересь — противится воле богини? — спрашивает у нее Сяо Тай: — давай поговорим как разумные люди. К чему все это, все эти попытки меня убить, зачитывание имен и прочий оккультный бред? Я вот себя богиней вовсе не считаю.
— Поклон тебе… — Хэ Сяньгу прерывается. Переворачивается на спину и изучает ее внимательным взглядом.
— Ты задаешь такие вопросы… — говорит она: — как будто сама не знаешь. Твое появление было предсказано. Как и то, что оно ознаменует. Кали-югу. Эпоху перемен. Конец света. Ты — это Тьма и Хаос, Зло и конец всему живому на земле. Для того и были созданы Восемь Бессмертных, чтобы однажды встать у тебя на пути. Что же до того, почему я произношу все твои сто восемь имен… а как иначе? Сегодня особенный день и я бы хотела чтобы все прошло по правилам.
— Особенный день? — хмурится Сяо Тай.
— Да. — кивает Хэ Сяньгу и исчезает, а шелковый пояс, которым Сяо Тай ее связала — остается на месте, плавно оседая на палубу.
— Сегодня особый день. — повторяет Хэ Сяньгу, которая уже стоит на своем прежнем месте, а у нее в руке осыпается пеплом цветок лотоса: — День когда я убью Богиню.
Глава 15
Она стоит и разглядывает госпожу Хэ Сяньгу, Святую с Лотосом, которая продолжает перечислять все многочисленные имена Дурги, Госпожи Кали, Уважаемой Богини, Дэви Джи. Аборигены тут принимают ее за богиню, что в общем-то и неудивительно. В этом мире, в отличие от рационального и сухого мира ее прошлого — существует магия. Существуют удивительные создания, например такие как Костяной Дракон девицы Джиао. Или призывной кракен уже почившего лейтенанта Фудзина. Наверняка где-то далеко на западе и севере на ветвях сидят русалки, в лесах водятся лешие и оборотни, сидит в своей избушке на куриных ногах Баба-Яга, а южнее и восточнее куда-то летит Хануман. В этом мире боги существуют. Потому что — если существует магия, то почему не существовать и богам? Что, конечно вызывает вопросы. Если есть Костяной Дракон и Баба-Яга, то почему бы не быть и Небесному Дворцу Гуанинь? Почему бы не быть Четырем Небесным Князьям? Если есть Госпожа Кали, то почему бы не быть Господину Яме, Богу Смерти? Господину Шиве, Разрушителю? А далеко на западе — почему бы не быть Деве Марии, Святой Троице и самом Люциферу? Вопросы, вопросы, вопросы. А ведь она думала что только нашла ответ на все эти вопросы, но нет.
Этот мир, как и прочие миллиарды миров — всего лишь один из многих испытательных полигонов, в которых человечество проходит тест на выживание и приспособление. Задача, которая стоит перед сестрицей Ли Цзян на самом деле очень простая — найти те самые уникальные обстоятельства, которые позволят будущему человечеству преодолеть грядущий Рагнарек или как это называют знающие люди — «Золотое Утро». И она, Сяо Тай, стоя тут на палубе клановой джонки — легко может даже перечислить некоторые из этих обстоятельств. Люди — ленивы и склонны к тому, чтобы застывать в развитии, если им ничего не угрожает. Значит для выращивания в пробирках миров истинного человечества необходим не только вызов и не сколько вызов, а угроза. Постоянная и подавляющая. Предоставленная сама себе природа стремится к гомеостазу, некому равновесию. Скажем, жрут какие-то твари по десять девственниц каждый год, да и пес с ними, если остальных хватает чтобы поддерживать популяцию. Начали жрать по сотне — уже повод забеспокоится. Осморегуляция больших социальных групп приводит к застою. Вот из-за чего в свое время Поднебесная проиграла Опиумные войны. Вот о чем ей намекала сестрица Ли Цзян…
— Поклон тебе, о Несущая Темные Дары Смерти! — говорит госпожа Хэ и склоняется в поклоне: — и это последнее из ста восьми имен, которые носит Темная Госпожа!
— Я уже успела устать. — говорит Сяо Тай и встает со своего стульчика, на который она присела, ожидая конца представления: — итак, госпожа Хэ Сяньгу, теперь, когда ты закончила повторять абракадабру — я бы хотела поговорить. Убить тебя я всегда успею…
— Госпожа Кали всегда была преисполнена веры в свои способности. — выпрямляется Святая с Лотосом, а в руке у нее наконец взблескивает лезвие прямого меча: — однако однажды она уже потерпела поражение в бою… это было давно, и я не чета героям древности, тем не менее вынуждена предупредить, что Четыре Небесных Князя поставили свою печать на контракте, который я заключила с Господином Ямой. Меня не примут в Преисподней, мне нет дороги в Небесный Дворец, а значит — я не могу умереть. К сожалению.
— К сожалению? — Сяо Тай вынимает Темный Клинок из ножен и проводит вдоль плоскости лезвия двумя пальцами, заставляя Гвансона застонать от наслаждения: — ты тяготишься жизнью, Святая?
