Сибилла полностью

Если во второй части «Вивиана Грея» главный герой и путешествует в вымышленных германских княжествах, действие всё же происходит в реальном мире; в «Попанилле» реальность уступает место фантастическому гротеску, который отсылает читателя к соответствующей традиции английской просветительской прозы XVIII века. В согласии с традицией жанра, классическим образцом которого являются «Путешествия Гулливера», автор «Попаниллы» обращается к читателю не напрямую, а через посредника: тот переводит с современного греческого на английский язык рукопись, доставшуюся ему от профессора Гейдельбергского университета Дункеля (ср. нем. dunkel — «темный»). Следуя Свифту, Дизраэли в начальном обращении к читателю рассуждает о достоверности изображенных событий: переводчик считает их вымыслом, а «ученый Дункель» придерживается противоположного мнения (см.: Disraeli 1828: VII–VIII).

Имя Попаниллы отчасти созвучно имени поэта Александра Поупа (1688–1744), а в тексте самого произведения Дизраэли обыгрывает название его шутливой поэмы «Похищение локона» (1712–1714)[53], используя в качестве сюжетной завязки мотив, отчасти сходный с тем, который встречается у Поупа. Как и герой этой классицистической поэмы, Попанилла дорожит локоном, срезанным у возлюбленной, однако теряет свое сокровище во время морской бури. В ходе тщетных поисков локона он обнаруживает выброшенный штормом на берег матросский сундучок, набитый книгами по различным отраслям знаний. Попанилла погружается в чтение книг и в результате их изучения становится ревностным утилитаристом. У него открываются глаза на бесполезность того существования, которое он и его соплеменники ведут на острове Фантазия в Индийском океане. Просвещенный Попанилла хочет заняться реформами, но местный властитель, которому Попанилла надоел, делает его капитаном и отсылает в плавание в неведомые края. Так Попанилла оказывается в незнакомой стране Врэблёзии (Vraeblensia, ср. фр. vrai — «истинный, настоящий, правдивый» и bleu — «голубой, синий», а также выражение «contes bleus» — «вздор, ложь, небылицы»). Здесь его ожидают новые приключения.

Врэблёзианцы верят, что живут в «богатейшей и самой милосердной стране на свете» (Ibid.: 64) и считают себя «самой интеллектуальной и самой ученой нацией» (Ibid.: 97) относительно прочих. Они внушают Попанилле, что «превзошли остальной мир в плане производственной и государственной деятельности, а также по вооружению, уровню нравственности, скромности, философии и политике» (Ibid.: 141). Однако Попанилла и сам наблюдает нравы и обычаи Врэблёзии.

На городской улице он видит нищего на костылях, на иждивении которого находятся двенадцать малолетних детей, но в ответ на свои просьбы о помощи инвалид слышит, что он должен работать, иначе ему грозит наказание в виде палочных ударов (см.: Ibid.: 64–65). Попанилла шокирован, когда «в самой свободной стране на свете» два немых африканца, простершись перед ним ниц, лижут ему ступни ног (см.: Ibid.: 160). Он с удивлением узнаёт, что в торговле конкуренция принимает необычайно жесткие формы, — и цена на товары опускается ниже их себестоимости; в то же самое время привилегированный землевладелец огражден от заграничной конкуренции, и поэтому жители вынуждены покупать хлеб, потребляемый ими, втридорога (см.: Ibid.: 68–90; 110–112). Когда Попанилла задает одному из своих врэблёзианских друзей вопрос: «В соответствии с какой системой ваше правительство окружает небольшую скалу, расположенную посреди моря, укреплениями и населяет ее чиновниками, солдатами, юристами и священнослужителями?» — он получает ответ: «<…> мы называем ее колониальной системой» (Ibid.: 177–178).

Внезапно над Попаниллой сгущаются тучи. Поначалу на врэблезианском острове обстоятельства складывались для него благоприятно. К нему отнеслись как к «жертве тирании, развращенности и невежества» (Disraeli 1828: 62–63), и в его пользу были собраны немалые средства. Успешно развивалась и карьера Попаниллы: он был назначен чрезвычайным и полномочным послом Фантазии в государстве Врэблёзия (см.: Ibid.: 104) и избран директором нескольких акционерных компаний по разработке природных недр и ресурсов, когда при открывшейся перспективе колонизации Фантазии на ее поиски был отправлен флот и среди врэблёзианцев вспыхнула биржевая лихорадка (см.: Ibid.: 145–146). Однако флот возвратился ни с чем, Фантазия не была обнаружена, акционерные компании потерпели крах, а Попаниллу привлекли к суду за государственную измену (см.: Ibid.: 219–220, 224). Его судят, но из-за юридической неувязки оправдывают. Попанилла полностью разорен. Ему грозит голодная смерть, и не остается ничего другого, как пуститься в новое плавание.