Подобные пассажи дают представление об интерьерах гостиных, в которых разворачивается пласт сюжетного действия, связанный с миром знати, изображенным в романе. Темы, обсуждаемые в этих гостиных (как то и предписывается поэтикой фешенебельного романа), отличаются сочетанием пересудов с политической актуальностью, сами же беседы искрят остроумием. Блейк называет светские разговоры в романах Дизраэли «пьесами с блестящим диалогом, в которых персонажи не индивидуализированы, но являются воплощением забавных черт» (Blake 1966b: 212). Это сближает, по мнению Блейка, таких персонажей с героями романов Пикока. В «Сибилле» перед читателем проходит вереница сатирических образов аристократов, каждый из которых на манер пикоковских чудаков наделен собственной необычной особенностью. Герцог Фитц-Аквитанский тщетно лелеет мечту стать наместником короны в Ирландии; лорд де Моубрей мечтает получить Орден Подвязки; сэр Вавассур жаждет учредить сословную организацию баронетов; у леди Сент-Джулианс всегда наготове очередной несбыточный прогноз происшествий при дворе и в мире политики, политиканствующая леди Фейрбрейс гордится своим поклонником — вигским министром и т. п.
Сатире подвергаются в «Сибилле» и политики. Из «Конингсби» во второй роман трилогии перенесены Тэдпоул и Тэйпер, которые опять занимаются кулуарными интригами. Фамилии аристократов — членов парламента (дословно по-русски: Твердолоб, Вёрток, Сплошь-Груб, Остолоп, Бомбаст-да-Скот, Поплавок, Шулер), которых навещают чартистские делегаты Джерард и Морли, больше напоминают не имена собственные, а насмешливые клички, какие мог бы выдумать капитан Попанилла, и предвосхищают сатирическую характеристику со стороны повествователя. Парламентарии Эгертон и Бернерс способны лишь повторять сказанное другими. Сатира Дизраэли не утрачивает остроты, когда писатель от вымышленных образов политиков, иногда лишенных даже имен и представленных в обобщенно-безличной форме, например, «седовласый джентльмен» (см. с. 296–298 наст. изд.[167]), переходит к реальной фигуре тогдашнего премьер-министра и лидера консерваторов сэра Роберта Пиля. Последний изображен как «джентльмен с Даунинг-стрит» (см. с. 364–367 наст. изд.[168]), инструктирующий своего чиновника.
«Не сомневаюсь, что вы отлично справитесь с данной задачей, мистер Плутни (в оригинале: Mr. Hoaxem; фамилия образована от английского существительного „hoax“ — „обман“. — И.Ч.), особенно если будете говорить „откровенно и ясно“: это верная линия поведения, которой следует придерживаться, когда вы желаете скрыть ваши собственные мысли и внести сумятицу в мысли других».
Пикантность ситуации заключается в том, что мистер Плутни, следуя указаниям патрона, должен внушить двум разным делегациям два противоположных друг другу утверждения. Роберт Блейк приходит к следующему заключению:
В «Конингсби» Дизраэли не без сочувствия останавливается на характере и достижениях Пиля. Писатель создавал тот роман осенью и зимой 1843/44 года, когда — по крайней мере, с его точки зрения — поддерживал достаточно хорошие отношения со своими партийными руководителями, чтобы обратиться к ним за помощью в устройстве на службу своего брата. В «Сибилле» же тон совершенно иной. Бóльшая часть романа была написана после парламентской сессии 1844 года и значительная часть в начале 1845 года. Дизраэли тогда еще не порвал с Пилем окончательно, но он и «Молодая Англия» жестко оппонировали своему лидеру по вопросу о фабричной реформе и едва не одержали над ним верх в ходе обсуждения законопроекта о таможенных пошлинах на сахар.
