Больше в Водгейте некому читать проповеди и наводить порядок. Не то чтобы люди там безнравственны (поскольку безнравственность предполагает некий расчет) или невежественны (ибо невежество всегда относительно), просто они уподобились животным, бездумным и пустоголовым, и самые мерзкие их выходки — всего лишь порыв грубого или дикого естества.
Однако от йэху водгейтцы отличаются тем, что они не прыгают по деревьям, беспорядочно удовлетворяя свой инстинкт размножения, а занимаются высокопрофессиональным рабочим трудом.
Как производители скобяных изделий они (водгейтцы. — И.Ч.) держали в своем округе пальму первенства; в латунном литье и работе со сталью этим людям не было равных; а уж слава их кузнецов, ковавших гвозди, и слесарей, мастеривших замки, достигла даже европейских рынков <…>.
Тем не менее, высококвалифицированный труд не спасает водгейтцев от ущербности их природы:
Идеал местных жителей — работать упорно, но не постоянно. Они редко посвящают труду более четырех дней в неделю. В воскресенье мастера начинают пить, подмастерья же коротают время, устраивая собачьи бои без правил. В понедельник и вторник население Водгейта поголовно пьяно — независимо от социального положения, возраста и пола, даже младенцы, которых следовало бы кормить грудью, — ведь их угощают капелькой эликсира Годфри.
Кроме подобных развлечений, водгейцам нечем заполнить пустоту души: «Редко повстречаешь здесь юношу или девушку, которые знают собственный возраст, еще реже обнаружишь парня, который видел книгу, или девицу, видевшую цветок» (с. 179 наст. изд.[186]), поэтому в головах местных жителей царит полнейший хаос, и в этой среде не вызывает удивления тот, кто «верует в Господа и Спасителя нашего Понтия Пилата, распятого за грехи наши, а еще в Моисея, Голиафа и других апостолов». Морли, в данном случае не расходясь с мнением автора, саркастически комментирует: «Ну и ну! <…> Неужели нельзя было направить хотя бы одну христианскую миссию не на Таити, а сюда, к нашим же соотечественникам в Водгейт!» (с. 182 наст. изд.[187]).
