Зимой 1830–1831 г<одов> <…> поджоги впервые получили всеобщее распространение <…> из-за нового законодательства о бедных, низкой заработной платы и введения машин возникли беспорядки и распространились на весь район. В течение зимы горели скирды хлеба и стога сена на полях фермеров и даже риги и хлева возле самых их домов. <…> с тех пор поджоги повторялись каждый год с наступлением зимы, времени года, когда для поденщиков начинается безработица. Зимой 1843–1844 г<одов> они повторялись необычайно часто <…>.
Что скажут мои читатели о таком положении в идиллически-мирных сельских округах Англии? Разве это не социальные войны?
Эпизоды дизраэлевского романа, в которых повествуется о драматических сценах в лавке отца и сына Диггсов и о бесславной гибели последнего (см. с. 171–176, 394–397 наст. изд.[218]), получают объяснение у Энгельса. Одним из приемов, «особенно сильно способствующих порабощению рабочих», он называет «truck system»[219]. Энгельс разъясняет:
Словом truck рабочие обозначают оплату труда товарами, и этот способ оплаты был раньше общепринятым в Англии. «Для удобства рабочих и чтобы оградить их от высоких цен, назначаемых лавочниками», фабрикант держал лавку, в которой от его имени велась торговля всевозможными товарами, а для того, чтобы рабочий не шел в другую лавку, где можно было бы купить дешевле, ибо цены в tommy-shop (фабричной лавке. — Ред.) обычно бывали на 25–30 % выше, чем в других местах, ему вместо денег в счет жалованья выдавали чек на фабричную лавку. Всеобщее негодование по поводу этой позорной системы побудило в 1831 г<оду> издать Truck Act, по которому оплата товарами для большей части рабочих объявляется недействительной и незаконной <…>. Однако этот закон, как и большинство английских законов, получил фактическую силу лишь в отдельных местах.
На страницах работы Энгельса можно встретить не только разъяснение присущих эпохе исторических реалий, таких, например, как Новый закон о бедных (New Poor Low; 1834 год) и работные дома, но и добыть информацию о ее языковых реалиях. Так, становится понятной языковая мотивировка прозвища, которое имеет один из персонажей «Сибиллы»: Чертовсор. У Энгельса читаем:
А если рабочий когда-нибудь может себе позволить покупку воскресного сюртука из шерсти, он вынужден приобрести его в «дешевом магазине», где получит скверную ткань, так называемую devil’s dust (англ. — букв.: «чертова пыль»; ткань, изготовленная из старых шерстяных тканей, переработанных трепальной машиной (англ. devil). — Ред.), сделанную «только для продажи, но не для носки», которая через две недели разваливается или протирается до дыр <…>.
Прозвище Чертовсора указывает на жестокие условия жизни, окружающие его с самого момента рождения. Но ему удается выстоять, и в эпилоге романа он меняет прозвище на благозвучную фамилию.
