Здесь не было ничего, кроме битого кирпича и кое-где устоявших, но хорошо обгоревших первых этажей. Пятиэтажные кирпичные дома в этом обширном квартале перед техническим университетом были газифицированы, они взрывались и пылали, как факелы. Я пробежал мимо сбившихся в кучку железных гаражей, не встретив ни одной живой души, повернул к проспекту Маркса – вдруг удастся прорваться? – но там уже гудели моторы транспортных средств, перекликались каннибалы, растягиваясь в цепь. Теперь мне точно стало неуютно. С боем в прорыв? Или подождать – выровнять, так сказать, линию фронта? Я помчался по диагонали, выскочил к бывшему скверу, окруженному одинаковыми домами. Зеленая зона ничем не отличалась от прочих в городе – срезана под корень на дрова. Голый пустырь. Я помчался краем – через двор жилого дома. У распахнутой крышки овощного хранилища кто-то шевелился. У соседней – тоже. На меня уставились испуганные глаза изувеченного человеческого создания. Он был одет по-зимнему (с учетом местной специфики), сбрасывал к себе в подвал какие-то обугленные доски. У мутанта отсутствовали уши – их с успехом заменяли слуховые отверстия, похожие на раздавленные пельмени. Нос и правая сторона лица выглядели так, словно их стянули скотчем. Привстал второй у соседнего погреба, сжал ломик, обнажив остатки зубов – на вид вроде человек.
– Прячьтесь, народ, – бросил я, пробегая мимо. – Облава идет…
Они возились, ахали, в развалинах слышались сдавленные крики. Молва побежала быстрее меня – в соседнем дворе женщина, с головой закутанная в древний плед, волокла к подвалу согбенного старика. Мелькнула фигура в оконном проеме – типичное привидение. Здесь действительно повсюду были люди! И никаких сил самообороны! Как они тут живут? Обреченно дожидаются своего часа? Так ведь дождутся, уже дождались! Я прибавил ходу, наивно полагая проскочить опасную зону, и совершенно выпустил из вида, что навстречу, со стороны Космической улицы, идет такая же облава! Я поздно их заметил – они валили толпой вдоль горелок, им негде было рассредоточиться – помчался наискосок, заприметив останки коллективного овощехранилища, примыкающие к подземной парковке. Там можно было укрыться и какое-то время играть в пятнашки. Меня уже заметили! Простучала злая автоматная очередь, загомонили охотники. Пригнувшись, я метнулся за прах растерзанной вентиляционной будки. Не было времени отбрасывать приклад и с удобством устраиваться на позиции. Я ударил врассыпную – по толпе, не дожидаясь, пока она рассосется. Двое выпали из коллектива – один угомонился сразу, другой вертелся, обливая кровью себя и товарищей. Я невольно задумался – эта публика знает хоть одно не матерное слово? Они, вообще, в курсе про «нефритовые жезлы», про «страну божественного лотоса»? Людоеды разбегались, стреляя на ходу, прятались за укрытиями. Двое пробежали краем парковки, чтобы зайти в тыл и не оставить мне даже призрачного шанса. Я швырнул в их сторону гранату – черт возьми, не стал бы этого делать, если бы не слышал, как они там мерзко хихикают! Взрывом разметало остатки трубчатой ограды, и эти двое уже не хихикали. Сомневаюсь, что я сделал этот мир лучше. Теперь людоеды отыграются на «штатских». Впрочем, и так отыграются. Они открыли плотный огонь, стали подползать, отрывисто перекликаясь, и мне в этот час стало совсем невесело. Я отполз от дымохода, начал куда-то извиваться между кирпичными горелками. Укрытия отличные, но какой от них прок, если эти черти разом поднимутся?! Я привстал, чтобы сделать выстрел… и рухнул пластом – вздыбленное овощехранилище простреливалось насквозь! Меня тряхнуло, пуля угодила в рюкзак за спиной. Я поднял руку с автоматом, выпустил очередь наугад, чтобы не очень там расслаблялись. Ну, всё, Алексей Карнаш, молись, не молись…
И это слово «Алексей, Алексей…», повторяемое до бесконечности, вдруг стало назойливо закрадываться в мозг. Поначалу я решил, что это в голове что-то замкнуло – оно и немудрено в таком грохоте и отчаянии. Но вот оно стало вываливаться из контекста, слишком настойчиво бить по ушам, и я забеспокоился, сделал уши торчком.
– Алексей… Алексей… Ползи сюда, скорее… – Я покосился через плечо и обнаружил, что из скрытого лаза под кирпичным фундаментом проступает человеческая голова! Это была пожилая женщина в шерстяном платочке с очень морщинистым лицом. Сердце бешено забилось. Как-то не было времени выяснять, откуда она меня знает, я схватился за спасительную соломинку, пополз к фундаменту. Она отступила, и я протиснулся в узкое отверстие, куда-то покатился в темноте. А она, привстав на цыпочки, маскировала лаз, сдвигая огрызок бетонной плиты. Я пришел ей на помощь, деликатно отстранил, схватился за плиту, лежащую снаружи, поволок… Возможно, снаружи этот лаз и не бросался в глаза. Но где гарантия, что, обнаружив пустые развалины, людоеды в сердцах не разберут их по камешку?
