- Двое их у меня. Семен - старшой, по ранению па побывке был. А Васюха без вести сгинул. Год прошел, а от него ни слуху ни духу. - Голос урядника дрогнул, он опустил голову и всхлипнул.
Катя торопливо похлебала щей, глотая неразжеванную корку,сказала:
- Отпустили бы вы меня, ваше благородие. Ну скажите, что я вам плохого сделала? Вы вон по сыну плачете, а у меня война и отца унесла, и мать, и брата.
С сестрой почти три года не виделась... Отпустите, господин урядник, не мучайте бедного человека. - Катя на ходу сочиняла свою новую биографию.
Урядник вскинул голову, рукавом шинели вытер лицо, стянул морщины к носу:
- Барыня... Она ж со мной что хочешь сделает. Два раза присылала узнать, точно ли барышню схватили...
Сама, вишь, свидетельствовать насчет тебя будет. Может быть, голубка, повинилась бы перед ней: мол, так и так, по неразумности... Коли скажет, мне что? .Замок в один момент сниму.
Ну уж нет! Такой ценой покупать свою свободу Катя не собиралась, если б даже грозили ей самые страшные кары.
- Да что вы, Христос с вами! - воскликнула Катя. - На что вы меня толкаете? Пресмыкаться перед гадиной я не стану!
- Вот то-то и оно, - понимающе сказал урядник и чуть поклонился Кате. Наехала коса на камень. Прощевайте до вечера.
Он ушел, и Катя принялась снова ходить по избе.
Надежды на освобождение нужно отбросить. Ей стало смешно: весь этот разговор с урядником показался никчемным. Она же понимает, что ждать какого-то снисхождения от этих людей у нее нет ни малейших оснований! Совершенно ясно, что произойдет дальше: завтра же ее повезут в город. Там ее полиция передаст жандармерии. А у той она уже в руках. И все-таки ей нужно подумать, как вести себя. Пока Акимов не выбрался за границу, она будет всячески затягивать следствие.
Ей придется отказываться от показаний, а потом подвергать доказательства жандармерии сомнению и оспариванию. Потянутся месяцы, а может быть, и годы... Ну что ж, ее это не страшит, она знала, на что шла...
Катя устала ходить. Кинув Дунин полушубок на кровать, она подбила под него солому, прилегла и задремала. Очнулась от свиста ветра, от толчков в стены избы. Катя подошла к заиндевевшему окошку, пальцем оттаяла глазок и стала рассматривать, что там делается.
Сгущались сумерки. Ветер вздымал снежные столбы, и они с яростью проносились по пустынному проулку.
"Метель! Да еще какая метель! Ни зги не видно. Может быть, и завтра придется сидеть здесь, - подумала Катя с тоской. - Ну а куда тебе торопиться? Не все ли равно, завтра или послезавтра повезут тебя в город? Чем больше будет задержка, тем лучше, - рассуждала она мысленно. Глядишь, и Ваня проскочит через Томск, да и Маша будет в городе, скажет обо всем Насимовичу, и тот хоть передачу организует".
Когда уже совсем стемнело, пришел урядник. Принес огрызок свечи и чашку с едой.
- Такой буран, барышня, что с ног валит, - сказал он.
Катя вышла во двор, который был наглухо покрыт жердями и соломой, но, несмотря на это, в щели заплота прорывались струйки снежной пороши, и темный двор покрылся белыми полосами. Катя прислушалась к ветру. Он свистел как соловей-разбойник, выл по-волчьи, гремел, сдирая с домов тесовые крыши. Нет, что ни говори, а положение ее несравнимо с тем, кто в этот час шагает по тракту с этапом. Катя заспешила в тепло.
Урядник уже зажег свечку и разложил по столу Катин ужин: вареную картошку, соленые огурцы, кусок хлеба и кружку воды.
- Как, господин урядник, по-вашему, возможен наш отъезд завтра? спросила Катя.
- Куда там! Хоть бы через два дня выбраться. Переметет за ночь дорогу сугробами в двухэтажный дом.
Разве их пробьешь сразу? Пока-то обозы накатают...
На этот раз уряднпк держался более строго. Катя попробовала расспросить его, давно ли он при должности и что его заставляет быть на этой беспокойной и презираемой народом службе, но урядник разговора не поддержал.
- А голову потерять на войне лучше? Жизнь прожить, барышня, не поле перейти, - вздохнув, сказал он и мрачно замолчал.
Урядник ушел, пообещав рано утром зайти. Свечка догорела и погасла. В избе стало темно. Белесым пятном виднелось лишь окошко. Ветер, по-видимому, подул еще сильнее. Изба содрогалась от его ударов, на крыше что-то поскрипывало и постукивало.
Спать Кате не хотелось, но и ходить в темноте было неудобно. Она наткнулась на прялку, стоявшую в углу.
Прялка упала на курятник. Курицы всполошились, закудахтали и долго не унимались. Катя легла на кровать.
Брат и на такой случай дал совет: "Вспоминай, Катюха, какую-нибудь прочитанную книгу или обдумывай чтото существенное. Важно не сосредоточиваться на переживаниях собственной персоны".
Катя обладала хорошей памятью на стихи и знала их бессчетно. Первое, что пришло на ум, были строки пушкинского стихотворения: "Буря мглою небо кроет, вихри снежные крутя, то, как зверь, она завоет, то заплачет, как дитя".
