Маша вспомнила, как в прошлом году во время забастовки она с группой рабочих ходила на выручку арестованных. Тогда они не ждали, когда наступит вечер, действовали быстро, энергично. Оказавшись в канцелярии полицмейстера, они держались уверенно, разговаривали требовательно, и тот почувствовал, что за ними сила. Председатель стачечного комитета и его заместитель были освобождены.
Маша вскочила с кровати, начала ходить по комнате взад-вперед, раздумывая, что же можно сделать. Самые различные варианты приходили ей в голову. Может быть, пойти ей самой к этой барыне, в поповский дом, и сказать, что Катя не одна призывает к революции, что она, Маша, с ней во всем и всегда. Пусть велит уряднику арестовать и ее. Нисколько ей не страшно оказаться в каталажке вместе с Катей. А может быть, собрать ребят-фронтовиков? Попросить Тимофея обойти всех вместе с ней, уговорить тех, кто Оудет колебаться, потом пойти всем к уряднику и потребовать, чтоб освободил Катю?
Маша ни на чем не могла остановиться. Пойти к барыне... Со стороны глядеть - вроде это и по-товарищески и героично, а если посмотреть на дело серьезно - ребячество, позерство. Упекут и Катю и ее, Машу, туда, где Макар телят не пас, а польза кому от такой храбрости? Насчет фронтовиков мысль стоящая, да разве в одночасье их подымешь? Только обойти их по домам полдня нужно. А в это время Катю - в сани и в город, в полицию...
Маша решила посоветоваться с отцом в открытую, но он запряг коня и поехал в лес за дровами. Должен бы уже вернуться, да, видать, где-то задержался.
Но вот Маша услышала, как хлопнула дверь. Кто-то вошел в дом. Она прислушалась к разговору.
- Это я опять, тетка Татьяна.
- Проходи, Петруша, проходи.
- А Машутка дома, нет ли?..
Маша сейчас же узнала голос вошедшего. Это снова заявился Петька Скобелкин. Зачем он пришел? Можег быть, что-нибудь узнал новое про Катю? А может быть, Тимофей прислал?
- Петь, проходи-ка сюда, - выглянула из горницы Маша.
Не раздеваясь и даже не снимая шапки, Петька прошагал в горницу.
- Машка, секрет есть, - понизив голос, сказал Петька.
- Какой там у тебя секрет? - без особого интереса спросила Маша, чувствуя, что она ошиблась в своих предположениях: вестей о Кате он не принес, как не принес никаких вестей и от Тимофея. Начнет сейчас молоть всякую околесицу.
Маша поглядывала в зеркало и слегка прихорашивалась. Петька хоть и сосед и только годок-другой, как переступил порог мальчишества, а все-таки он парень..
- Хочу я, Машка, Катьку выкрасть, - совсем уже шепотом сказал Петька, воровато озираясь.
- Как это? - Вмиг безразличие слетело с Маши.
Она подскочила к парню, схватила его за опояску, заглядывала в глаза. Как, Петенька, как? Скажи скорее!
- Очень просто, Машка. Я все выследил. Катька сидит у Феофана в скотной избе. Окно этой избы выходит в проулок. Выставить раму - пустяк. Захватил гвоздок щипцами, отогнул - и все. Вылетай, пташка, на белый свет!
- Петька, голубь ты мой... Катя от счастья умрет.
Маша обняла парня, поцеловала в щеку. Петька отступил на полшага, с ухмылкой сказал:
- Хоть и сладкая ты, Машка, а все ж таки не балуй. Тимка ноги переломает.
- Ну а дальше что, Петька? Дальше что делать будем? - озабоченно поглядывая на парня, спросила Маша.
- Что делать? А ничто! Ждать ночи, - ухмыляясь, оказал Петька.
- Ты один это придумал?
- А тебе чо? Не все равно, чо ли?
- Ну а все-таки?
- А если все-таки, то не один. С Тимофеем. И еще кое с кем...
- С кем же?
- Ну чо ты пристала как банный лист к заднице?
- Дурак ты! Должна же я знать, кто сообразил такое.
- Дуреха ты, Машка! Живешь под боком у этого человека, а не знаешь...
Вдруг в горницу деловитым шагом вошел Лукьянов.
Маша растерялась, не зная, что и говорить при отце, а Петька залился веселым смехом.
- Слушай-ка, Петруха, пурга начинается, - сказал Лукьянов. - Вывезти ее ночью из села не удастся. Придется прятать где-то Здесь...
- Ну и что? Спрячу у себя в избе. Матери скажу, что привез себе, как Стенька Разин, персидскую царевну, а если не поверит, набрешу, что в чужой деревне невесту для Тимки Чернова выкрал. - Петька задорно хохотнул, посматривая на Машу, стоявшую в полном недоумении; в прищуренных его глазах так и плескались озорство и удаль.
- Не торопись, Петруха, - - поднял руку Лукьянов. - Завтра знаешь, что будет? Урядник с Филимоном по домам пойдут, все бани и овнны обшарят. Сами-то они, может быть, и не сунулись бы, да ведь эта визгливая барыня заставит. А раз пойдут, то первым делом к нам, а потом к тебе. Ты сосед, в дружбе мы. Понял?
- Понял, дядя Степан. А куда ее приткнуть, не знаю. - Петька развел руками, выжидающе смотрел на Лукьянова.
- Самое надежное место, Петруха, Мамикин дом, - помолчав, сказал Лукьянов. - Соображай сам, какие выгоды: близко от Феофана. Проулком пробежал, через огород перемахнул - и дома. Не надо по селу тащиться, собак не всполошишь, и встреч ни с кем не будет. А если начнут по дворам шуровать, к Мамике в дом ни под каким видом не пойдут. Боятся ее как огня...
