- Федот Федотыч добыл! И знаете как? Пошел на клюквенные болота, на моих глазах разгреб енег над двумя моховыми кочками, содрал моховой покров, принес в избу. Тут мох растаял, и мы набрали из него целый туесок крупной ягоды. Что-то кашель начал его по ночам донимать. Ну вот он и раздобыл себе лекарство. И мне велел пить чагу с клюквой. Этому, говорит, снадобью цены нет. - Акимов засмеялся добродушно, звонко, и Поля поняла, что старик очень ему по нраву пришелся.
- А можно мне вначале кружку чаю с клюквой выпить? - Поля хотела назвать Акимова товарищ Гранит, но замялась, как-то это все же непривычно.
Акимов почувствовал это и сказал:
- Зовите меня, Поля, так же, как зовет Федот Федотыч, - Гаврюха. А чаю я вам сейчас налью.
Акимов сухими поленьями подбодрил печку, и она уже гудела во всю ивановскую. Через несколько мину г чайник забулькал. Акимов принес с улицы туесок с мороженой клюквой.
- Пейте, Поля. Как утолите жажду, начнем обедать.
Акимов не дал Поле даже прикоснуться к котелку.
Все подготовил сам: разогрел, налил в миску похлебку, сюда же положил сваренного рябчика, выставил на стол кусочки соленого чебака на дощечке.
- Ешьте, пожалуйста. У нас с Федот Федотычем слабовато стало насчет сухарей Но вам я одолжу из нашего с ним неприкосновенного запаса. - Акимов встал, чтобы вытащить из туеска, стоявшего на полке, сухарь, но Поля остановила его:
- Я вас свежим хлебом угощу. У меня целая коврига.
Поля достала из своего мешка круглую ковригу хлеба, разрезала ее пополам.
- Это на дорогу вам. А это можно есть.
Акимов давно уже не ел свежего хлеба. Вяял ломоть, нюхал, а откусывать не решался. Наконец откусил, жевал долго, с аппетитом.
- Много изумительного придумали люди, а хлеб - самая потрясающая находка человека. - Акимов причмокнул языком, не скрывая наслаждения. Поля развеселилась, наблюдая за Акимовым.
- Обычный ржаной хлеб. Да к тому же еще крупного помола - А вот тем и дороже! А как пахнет! Заполонил запахами всю избу. - Акимов съел большой ломоть, съел бы и второй, но сам остановил себя: - Достаточно, надо оставить и на завтра.
Разливая густой навар чаги по кружкам, Акимов решил, что теперь можно поговорить и о деле.
- Скажите, Поля, какие же устные наказы передавал мне товарищ Глухарь?
- Значит, так. - Поля замолчала, вспоминая, что говорил отец, заглянула в выжидающие глаза Акимова, сказала: - Выйдем завтра рано утром. Дойдем до дедушкиной землянки. Там ночевка. А вот от землянки путь будет подлиннее верст на десять Обойдем стороной Парабель и к вечеру придем в Чигару. Оттуда в ночь ямщик Ефим Власов повезет вас дальше Куда повезет, не сказано. Глухарь... - Поля смутилась, помолчала, с поспешностью продолжала: - Глухарь сказал: про остальной путь знает тот, кто повезет.
Вероятно, сообщение Поли ничего нового не содержало для Акимова, обо всем этом было сказано в записке, которую он перечитал несколько раз, но выслушал Полю Акимов внимательно. Помолчав, спросил:
- Выходит, в этой самой Чигаре ночевки у меня не будет?
- Нет. В ночь вас повезут дальше, - подтвердила Поля и, помолчав, высказала свое предположение: - Думаю, потому вас повезут в ночь, чтоб проехать станки, на которых сыск ведется.
- Ну положимся на судьбу и особенно на товарищей, - пошутил Акимов.
В избе стемнело. Посверкивала полосками света лишь печка. Акимов открыл ее дверцу. Зажег лучинку, запалил светильник.
- В какое время выйдем, Поля? - спросил он.
- Начнет светать - и мы на лыжи.
- Хорошо Я сейчас кое-что приберу, чтоб не заниматься этим завтра, и потом, вы утром рано не поднимайтесь, спите, я вскипячу чай, сварю рябчиков. И если вы не проснетесь, разбужу вас.
- Я привыкла вставать в четыре-пять утра Коров хожу доить.
Можно было бы, пользуясь этим намеком, пуститься в расспросы о Полиной жизни, но Акимов счел себя не вправе делать это. Товарищ Глухарь написал кратко: составлен маршрут вашего побега, необычный, несколько удлиненный по расстоянию, но зато наиболее безопасный. До деревни Чигары вас проведет Поля, и все. Кто такая Поля? Какое она имеет отношение к Глухарю?
Чем она занимается? Ни слова.
Единственно, в чем убежден Акимов - в родстве Поли и Федота Федотовича. Поля называла старика по имени и отчеству, но раза два обмолвилась: "дедушка".
Вспомнилось Акимову и другое: как-то еще по первости, когда речь зашла о девушке, спасшей его на курье, старик не удержался и с гордостью воскликнул: "Внучка моя! Разъединственная!"
Акимов вздохнул, сожалея, что не может по обстоятельствам собственной жизни утолить свое любопытство, и посоветовал Поле ложиться на нары.
- Лягу, пожалуй. Ноги-то наломала за два дня, - сказала Поля и, подойдя к нарам, забилась в самый угол.
Акимов думал, что она сейчас же заснет, но Поля лежала с открытыми глазами, и, изредка поглядывая на нее, он видел, что она неустанно следит за ним.
- Раз вы не спите, Поля, хочу спросить вас: что мне делать с этой доской? - сказал Акимов, держа в руках склеенную доску шириной почти в столешницу.
- Что же, в других местах России доски не найдете? - усмехнулась Поля.
