- Не в том дело, Поля. Это не просто доска, а карта Дальней тайги с обозначениями признаков газа, горячих источников, звуковых смещений, отклонений стрелки компаса. Тут записаны и наблюдения... Мои собственные и Федота Федотыча в особенности. Черт его знает, может, когда-нибудь и потребуется для науки.
А доска потому, что не оказалось у меня ни бумаги, ни карандаша...
Полю все это поразило. Она поднялась на локте, и глаза ее смотрели теперь на Акимова с изумлением.
О своей родной нарымской земле, краше которой, как ей думалось, на свете не было, она слышала чаще всего одни и те же слова: "Гиблые места. Гиблый край .." Ее сердчишко всегда сжималось в комочек от этих жестоких и суровых слов. Это нарымская-то земля гиблая?!
Земля, где выросла и прожила всю жизнь мама? Земля, которую полюбил навсегда ее папка, приехавший сюда подневольно?! Земля, о которой дедушка Федот Федотович часто говорит как о земле чудес?! Ну уж знаете...
А где еще есть такие просторы, как здесь, в Нарыме?
А где, в каком краю сыщутся такие могучие реки, как здесь? А леса такие где-нибудь есть еще? А какие бывают здесь необозримо широкие луга, когда после весеннего половодья они покрываются цветами и буквально напоминают ковры! Вот то-то и оно...
Поля, конечно, этого не высказывала, но она всякий раз готова была высказать эти мысли, едва лишь ктонибудь произносил о Нарыме жутко несправедливые слова: "Гиблые места, гиблый край..."
И вот тебе на! Беглый человек... Залетная птаха...
А о чем толкует? Карта Дальней тайги! "Может быть, когда-нибудь потребуется для науки..." Не для чегонибудь, а для науки! Кто он, этот парень, обросший бородой? Может быть, он новый Ломоносов? Тот-то ведь тоже из глухих и дальних мест, пехтурой с сумкой сухарей заявился в Москву...
Поля не могла дальше лежать на нарах. Она встала, подошла к столу, кинула взгляд на доску, разрисованную каленым шилом.
- И это все Дальняя тайга? - спросила Поля, склоняясь над доской.
- Все она, Поля. И неосмотренной земли тут... - Акимов не договорил, задохнулся, только размахнул длинными руками.
- А у нас, как ни послушаешь, все говорят: "Гиблые места". А вот же!
- Гиблых мест нет на земле, Поля. Есть гиблые условия существования людей. А это уж зависит не от земли, а от человека...
- А вы понимаете в землях? Какая ценная, какая нет? - спросила Поля, чувствуя, что облик этого парня приобретает какие-то иные очертания. "Я-то думала: он так себе, бунтует против царя, и все, а он, видишь ли, как... для науки", - - мелькало у нее в уме.
- Кое-что понимаю, Поля. Путешественник я, изыскатель, - с легкой иронической улыбкой сказал о себе Акимов.
- И когда только вы успели?! - невольно воскликнула Поля, предполагавшая, что все люди, сведущие в науке, - предельные старцы с длинными седыми волосами, суровые и недоступные на вид, как тот же Ломоносов или вот еще Менделеев...
- Нет, Поля, вы ошибаетесь, пока еще ничего не успел.
- А вам это надо забрать с собой? - Поля кивнула на карту, прикрывшую стол почти целиком.
- Хотелось бы, конечно, - вздохнул Акимов, вспомнив сразу дядюшку Венедикта Петровича, который весьма был бы доволен такой картой. Похвалил бы всенепременно: "Молодец, Ванька, не лоботрясничал, думал, не уповал на светлое будущее, на которое любят сваливать несделанную работу лентяги".
- Нести целиком такую доску трудно. На каждом шагу она будет цепляться за сучья. Вы белый свет невзлюбите, - сказала Поля, прикинув размер доски со спиной Акимова. - А можно вот что сделать: распилить доску, сложить плашка на плашку, а уж потом склеить ее столярным клеем. И придется нести ее в мешке, и не поперек спины, а вдоль.
Акимов уже и сам понимал - забрать с собой доску невозможно. Ну, скажем, пронесет он ее через тайгу, а дальше как? Даже в распиленном состоянии доска все равно будет помехой. А главное, она будет обращать внимание на него посторонних и, следовательно, чинов российского правопорядка, а ему, наоборот, стать бы сейчас невидимкой, превратиться в тень, проскользнуть по России легкокрылой бабочкой, не оставляя следа.
- Спасибо, Поля, за совет, а взять доску не смогу.
Оставлю. Положу вот сюда, в уголок. Под нары. И пусть себе лежит. Единственное, о чем прошу, Поля: передайте Федоту Федотычу, чтоб не торопился он пускать ее на лучину .. - Подумав о чем-то, добавил с грустной усмешкой: - Вдруг она мне понадобится...
- Что вы, конечно, сбережем! Дедушке скажу, а только он и сам понимает. Вы не думайте, что если он неграмотный, то он дикий и темный. Он много знает, наслышан... - В голосе Поли прозвучали теплые нотки.
- Какой там дикий и темный! Федот Федотыч - человек обширного житейского кругозора. А в области таежной жизни он прямо профессор!
Поля закатилась в веселом смехе. Ну и забавный же этот бородатый парень. Видать, со своим царем в голове! Для других нарымская земля "гиблый край", а он пророчит ее для науки. Дедушка Федот Федотович Безматерных для всей парабельской знати - поселенец, батрак, неумытая харя, а для этого - профессор...
